Игра с огнём

11

Закрой глаза на этот холодный мир,
Приляг на кровать и ничего не слушай.
Сегодняшний день — вчерашний, и снова всё по кругу,
Вина с головой поглощает тебя? *

 Джису не решилась оставаться в университете ещё какое-то время и, вызвав такси, поехала домой. Квартира встретила её сквозняком и невероятной тишиной. Она не казалась пустой даже тогда, когда Хань сидел целыми днями в комнате, потому что Джису знала, что она хотя бы не одна.

Грустно усмехнувшись, девушка стянула с ног ботинки, повесила пальто, кинула сумку на тумбу и закрылась в ванной комнате, не выходя оттуда ровно до того момента, пока весёлая, надоедливая и раздражающая музыка, доносящаяся из телефона, не оглушила всю квартиру. Закатив глаза, Джису спешно стёрла макияж, плеснула холодной воды на лицо и выбежала из ванной, вытаскивая телефон из сумки.

— Да? — настороженно обратилась она. Номер не был зафиксирован или же записан в телефонной книжке, поэтому абонент был неизвестен.
— Здравствуй, — вежливо поздоровался с наследницей мужской бас, и в нём узнавался голос отца. Смутно похожий, словно звонящий выпил и...
— Зачем ты звонишь? — устало спросила Джису, уже собираясь сбросить звонок.
— Ты всё ещё не хочешь расторгать с Лу Ханем брак? — насмешливо полюбопытствовал мужчина, желая подсолить нелюбимой дочке.

Ким прикрыла веки и глубоко вдохнула, мгновенно успокоившись. Сейчас, когда важно каждое действие и слово, она понимала, что с отцом нужно быть учтивой, потому что только он мог помочь ей в непростой ситуации. По крайней мере, Джису надеялась, что директор поможет ей.

— Нет, и я хочу, чтобы ты помог мне, — выпалила девушка, мечтая услышать короткое «да», но получая лишь злорадный смех.
— А больше ничего не хочешь? — усмехнулся отец, сбросив звонок.

Секундная тишина, и телефон вдребезги разбился, ударяясь о стенку и оседая на пол. А после наполовину сломанный мобильный аппарат загорелся светом, напоминая о пришедшем сообщении.

«Что? Снова угрозы?» — подумала Джису, поднимая айфон и снимая блокировку.

Написанное никак не укладывалось в голове, потому что «я посадил твоего женишка за решётку» не могло принадлежать контакту «козёл-папа». Ладно, номера отца у девушки не было, но это не помешало ей быстренько поразмышлять над ником.

Когда телефон окончательно сломался, отражая перекошенное слезливое лицо Ким, та присела на корточки, едва дыша и соображая. И совсем не хотелось звонить Дженни, что приказала сообщить, если что-нибудь случится, и было совершенно плевать на Ханя, одиноко сидящего в изоляторе, и в голову не приходила мысль об убийстве собственного отца. Нет. Просто Джису не понимала ничего: ни своих чувств, ни желаний, ни того, что дальше делать.

А пока она, морально погибающая в пустой квартире, прижимала исхудалые коленки к груди и надрывно рыдала, Дженни приходилось выслушивать тирады родителей по поводу того, как нужно смотреть за младшими, пока они будут в отъезде.

— Я поняла вас! Нельзя приводить домой друзей, коих, к вашему сведению, у меня нет, обязательно посещать садик, не пропуская ни дня, и не пользоваться интернетом, — перечисляла пыхтевшая Дженни, не радуясь списком обязанностей. Она ещё могла смириться с первыми двумя, но третьего принимать не желала. Зачем отец хочет, чтобы они неделю сидели без какой-либо связи с окружающим миром?
— Скажи спасибо, что от телевизора сеть не отключили! — рыкнул отец, бесцеремонно хватая старшую дочь за шкирку и ведя в комнату.
— Спасибо! — нарочито громко фыркнула Дженни, не боясь ни кулаков, ни того, что Сехун увидит её такой. «А увидит ли вообще?..» — прошлось в мыслях девушки, стоило двери громко хлопнуть и оповестить о том, что родители уезжают.

Прикрыв глаза, Ким расплакалась от того, какой слабой являлась, какой жалкой казалась в глазах младших двойняшек и от того, как больно скручивало живот и ныла вывихнутая рука. Так как это был первый раз, когда она посмела пререкаться, удары приходились больнее и совсем не в лицо.

— Дженни, — тихо протянули за дверью, а позже девушка услышала, как опускаются на пол два тела и как оба начинают рыдать, подхватывая тихий плач старшей сестры.

Какой раз Дженни отмечает, что эти двойняшки — единственная в мире причина жить и терпеть издёвки отца. Девушка уверена, что, когда ребятки вырастут, их не постигнет эта участь, потому что они уже видят, каким человеком быть не стоит, чтобы оказаться нетронутым.