Спаси, но не сохраняй

twenty four

слушая тишину - владимир пресняков

виагра - это было прекрасно

от воспоминаний как-то прохладно

будто кто-то в форточку курит

давай не будем о старом, ладно?

закройте прошлое,

мне дует

Антону бы ухватиться за что-нибудь, чтобы перестать падать, да только под ним дна нет.

Он не помнит, как добирается до дома: как платит таксисту, как заходит в квартиру, и приходит в себя, только упершись носом в дверь. Его колотит с такой силой, что ключ попадает в замочную скважину попытки с седьмой, неприятно чиркая по поверхности.

Тихо. Так тихо в квартире.

А внутри атомные бомбы взрываются, аж уши закладывает.

Он от стены к стене добирается до гостиной, не до конца уверенный в том, что закрыл входную дверь, оглядывает светлые стены, изящную мебель и прикрывает глаза, испытывая сильнейшее презрение к этой идеальности. Все на своих местах, все по правилам, по канонам, он живет в раю перфекциониста, замуровав себя в светлой коробке.

Антон вдруг понимает, что у него от Арсения ничего не осталось, кроме следов на теле. Кровать убрана, посуда помыта и скрыта за стеклянными дверцами. Ни носка в сушилке, ни футболки в шкафу. Ничего от него.

- Его... его зовут Арсений, и... у него блестящие рекомендации, - в голове набатом бьются слова Добровольского, и Антон, медленно скользя кончиками пальцев по идеально заправленному постельному белью, улыбается полусумасшедше.

Конечно, у Арсения были блестящие рекомендации. За все четыре года нахождения Антона в модельном бизнесе он не сталкивался с человеком, подобным ему. Во всех смыслах. Он - профессионал своего дела, знающий, как подобрать ракурс, как показать модель наиболее выгодно, как построить композицию по-новому.

- Других вариантов нет?

- А что такое? Не нравлюсь?

Не нравился. Сразу не понравился. У него глаза были слишком хитрые, лисьи, с прищуром, внутри что-то просило: «Держись подальше, не подпускай, придерживайся своих правил». И все равно рискнул. Пошел на поводу у Паши и согласился на нового фотографа. Антон даже знать его не хотел - только скрыться обратно в свою идеальную жизнь, где нет места огню в глазах и свету этой чертовой улыбки, на которую Арс не скупился.