...

XX. Lake of Fire

Yuna – Lullabies

«Like lullabies you are

Forever in my mind»*

I. Фильм ужа­сов. | Джас­тин

Это по­хоже на фильм ужа­сов — мои но­ги в кро­ви, но я про­дол­жаю бе­жать, по­тому что ес­ли я ос­та­нов­люсь, я знаю, что ме­ня убь­ют. Я знаю, что ес­ли я ста­нов­люсь сей­час, то вряд ли до­живу хо­тя бы до сле­ду­юще­го ут­ра. Я не мо­гу от­ка­зать­ся от жиз­ни. Не сей­час, ког­да я поч­ти у сво­ей це­ли. Толь­ко не сей­час, ког­да я на­конец по­нял, за­чем я здесь. 

Я ви­жу её блед­ное грус­тное ли­цо; оно всё в си­няках, но ос­та­ёт­ся та­ким же прек­расным, — её ли­цо слов­но ука­зыва­ет мне пра­виль­ную до­рогу. И я слы­шу её го­лос — он за­сел глу­боко у ме­ня в го­лове, но всё, что я слы­шу, — это своё имя. Так да­же лег­че, ду­маю я и с тру­дом ог­ля­дыва­юсь на­зад. Это пу­га­ет ме­ня. 

Ме­ня пу­га­ет не­из­вес­тность. Но­ги и ру­ки в кро­ви, но мне всё рав­но. Я дол­жен най­ти этот дом. Этот дом, об­раз ко­торо­го не да­ёт мне по­коя. 

Я на­чинаю ве­рить в Бо­га. Я про­шу у не­го по­мощи и чувс­твую, как пла­чу. Слиш­ком жал­ко и убо­го это выг­ля­дит; зак­ры­ваю гряз­ны­ми обод­ранны­ми ру­ками ли­цо и про­дол­жаю бе­жать. 

Я был здесь. Я точ­но был здесь. Я чувс­твую это. Я на­шёл его. 

И я па­даю. Зак­ры­ваю гла­за. И я кри­чу так, что ка­жет­ся, ско­ро сор­ву го­лос.

Я при­шёл. 

Те­перь мож­но и за­быть обо всём. Я в бе­зопас­ности.

По край­ней ме­ре, мне так ка­жет­ся. 

II. Ре­аль­ность.

Alice in Сhains – Would? 

«Into the flood again,

Same old trip it was back then»**

Я слы­шу кри­ки, и мне ка­жет­ся, буд­то это у ме­ня в го­лове. Но нет; кри­чит док­тор Линн, Чед и... кто-то ещё? Мне ка­жет­ся, буд­то вер­ну­лась ма­ма или мой уби­тый отец, по­это­му я под­хо­жу к кро­вати, ук­ры­ва­юсь оде­ялом и де­лаю вид, буд­то ме­ня нет.

Этот кто-то кри­чит моё имя. 

Джас­тин. Его хрип­лый го­лос кри­чит моё имя. 

Джас­тин! Это он! Он при­шёл!

Я бе­гу по лес­тни­це, спо­тыка­ясь, но мне всё рав­но. Я знаю, что это Джас­тин. И те­перь это зна­ет ещё и док­тор Линн вмес­те с Че­дом.

Джас­тин. Я ви­жу его, еле жи­вого, спя­щего на ди­ване в гос­ти­ной; ря­дом с ним Чед и зап­ла­кан­ная док­тор Линн. Мне ка­жет­ся, что ещё чуть-чуть, и я упа­ду в об­мо­рок. От счастья... или от стра­ха, что всё это мо­жет быть сном. 

Джас­тин. Он тут. Он жи­вой, и это зна­чит, что те­перь всё бу­дет хо­рошо. 

Я бе­гу к не­му. И я уже поч­ти ря­дом с ним, но ме­ня ос­та­нав­ли­ва­ют чьи-то креп­кие ру­ки. Чед. 

Он шеп­чет мне на ухо, что Джас­ти­ну ну­жен сей­час по­кой и от­во­дит на кух­ню. Моя го­лова гу­дит. Я не мо­гу по­верить, что Джас­тин — жи­вой и поч­ти нев­ре­димый тут, спит на ма­лень­ком ди­ване в гос­ти­ной. Я прос­то от­ка­зыва­юсь в это ве­рить.

Всё прос­то не мо­жет быть так хо­рошо. 

Не со мной.

***

Nirvana – Lake of Fire 

«Now the people cry and the people moan»***

Не пом­ню, что бы­ло даль­ше. Всё как в ту­мане. И од­на мысль в го­лове — Джас­тин.

Ког­да он прос­нулся, то дол­го мол­чал. Смот­рел на всё без­жизнен­ны­ми гла­зами, буд­то не по­нимая, что про­ис­хо­дит. Чед и Де­бора за­дава­ли ему воп­ро­сы. А он мол­чал. Ка­залось, так и дол­жно быть. 

Я об­ни­мала его. Док­тор Линн всё пла­кала и пла­кала. Она зва­ла Бо­га. Чед го­товил что-то на кух­не, слу­шая джаз. И мне это на­пом­ни­ло тот ве­чер, ког­да они впер­вые по­вери­ли мне. 

Я улы­балась и смот­ре­ла на Джас­ти­на. А он смот­рел в пус­то­ту. 

Я чувс­тво­вала се­бя счас­тли­вой. 

И, ка­залось, так и дол­жно быть.

* Ты, слов­но ко­лыбель­ные, нав­сегда в мо­ей па­мяти.

** Сно­ва в дождь, всё то же ста­рое пу­тешес­твие — оно вер­ну­лось сно­ва.

*** А сей­час лю­ди пла­чут и сто­нут.