Семья (не) на один год ||D&J

Глава 39

Юля

Из свадебного салона я уходила растерянной и вымотанной, как после долгого рабочего дня.

К счастью, владельцы и журналистка ни о чем не спрашивали и не упрекали. Первые, встретив на улице, скомканно попрощались и тут же поспешили в здание. Вторая - протянула мне маленький черный прямоугольник и, окинув задумчивым взглядом с ног до головы, произнесла:

- Это карта памяти от фотоаппарата. Передайте, пожалуйста, Данилу Вячеславовичу Копий нет. А господину Фурнье мы сообщим, что не смогли приехать.

От такого поворота у меня пропал дар речи. Я понимала, почему при появлении бывшего мужа из салона исчезли все свидетели. Даня всегда умел управлять другими. Но то, что его присутствие заставит пойти на попятную бойкую журналистку... это и радовало, и пугало одновременно.
Можно было сколько угодно прятать голову в песок и не замечать очевидного, но... Даня сильно изменился.

Теперь это стало заметнее, чем в нашу первую встречу в ресторане и во вторую, после презентации.

«Он стал опаснее!» - так и кричал взгляд журналистки, брошенный в сторону отъезжающей машины.

О причинах и думать было страшно. Я все еще не могла представить его за решеткой, среди воров, убийц и насильников. А еще не могла представить Филиппа, который обманывает докторов, больных детишек и меня.

Не мог он так поступать!
Кто угодно, только не он!

«Не верю! Ни за что не поверю!» - мысленно говорила я себе много раз. А потом вспоминала злой взгляд Дани, его плотно сжатые губы и терялась.

Мозг штормило точно так же, как и тело. Нервы шалили, как в далекие времена моей короткой беременности.

Все планы, которые составила себе на день, сыпались будто карточный домик.

Будь я в Гамбурге, успокоиться получилось бы просто. Несколько смен с короткими перерывами на отдых поставили бы голову на место.
Но ни в Москве, ни в Питере такой работы не было. Здесь занять мое время могли лишь фонд и свадьба.
В первом моя роль была слишком маленькой. Второе временно встало на паузу.

С Филиппом я даже встречаться боялась. Несмотря на обвинения Дани, стыд за свою слабость никуда не делся. Казалось, Филипп по глазам прочтет, что я целовалась с другим и разрешала себя трогать.