Тринадцать этажей вниз к небу

Эпилог

Кто-то поминутно отмеряет нам жизни, придумывает худшие и лучшие их сценарии, следит за каждым нашим шагом и, может быть, молится, чтобы мы не оступились. Только не сейчас. Отдохнёшь в конце. Увидишь всё то, что хотел, попробуешь, почувствуешь на вкус — и может быть тогда захочешь уйти. Но не сейчас. Сейчас у тебя ещё есть важные миссии. И кто-то ждёт тебя по ту сторону пути. Ты видишь эти нечёткие очертания? Подойди, убедись — тебя любят и ждут.

***

— Ещё ничего не известно?

— Всё так же без изменений.

— Встать, суд начинается!

Чонгук с силой сжал руку Юнги в своей ладони, поднимаясь с лавки. Намджун стоял со своим отцом и матерью Чимина поодаль от них, в первом ряду.

Шла третья неделя, как Чимин находился в отделении интенсивной терапии, в реанимации, где врачи боролись за его жизнь. Главный офис Пака-старшего опечатали, все ценные бумаги и документы были переданы следователю. Прокурор выдвинул обвинения сразу по трём статьям, и начались бесконечные вызовы, допросы, в которых и без того измученный Намджун постоянно участвовал. Он не отказывался, наоборот, постоянно сам рвался к следователям, давал показания, а потом нёсся в больницу. Он практически там ночевал, хотя это и не поощрялось ни сотрудниками больницы, ни семьями Намджуна и Чимина. Мама Чимина заработала нервный срыв, впервые за долгое время увидев сына, а тот лежал без сознания на больничной койке. Врачи не давали никаких прогнозов — кровоизлияние в мозг вызвало кому, и две последовательные операции не дали практически никаких результатов. Чимин даже сам не дышал.

— Надеюсь, ему дадут пожизненное, — прошипел Чонгук, и Юнги похлопал своего парня по плечу.

— Намджун и его отец предоставили лучших юристов. Его засадят очень надолго, не беспокойся.

— Намджун... очень плохо выглядит.

— Он почти ничего не ест, не спит, ты видел, сколько часов он в клинике проводит? — покачал головой Юнги. Они притихли, когда в зал вошла судья, и все встали со своих мест, а затем сели, когда представители закона сами опустились на стулья. Юнги с Чонгуком почти не слушали, как прокурор выдвигал требования, которые они уже слышали, и какие доводы приводит адвокат. Чонгук прожигал глазами дыру в папаше Чимина, который сидел в наручниках, не поднимая глаз на жену. Мать Чимина выглядела не лучше Кима — тот придерживал её за плечи, чтобы она не расплакалась и не упала в обморок прямо в зале суда. Хотя Чонгук готов был поспорить, что она отойдёт, потому что была гораздо более сильной женщиной, чем казалась сейчас. Её подкосило состояние Чимина, и она пыталась справиться со всем, включая те заботы, которые теперь должны были на неё свалиться. Теперь воспитание Чихвана и выхаживание Чимина будет полностью на ней, а ведь ещё нужно работать, следить за домом. Чонгук собирался во всём помогать, чем сможет, но наверняка не он один предложит свою помощь. Теперь было на кого опереться, по-настоящему, ведь Намджун любил её сына, а значит, все тягости его семьи были и его тоже.