Half blood

22. Аmicae

* Зов крови

Эрен отвлеченно напевал себе под нос придуманную в порыве хорошего расположения духа незамысловатую мелодию из нескольких нот и любовно пересаживал цветочные ростки из горшочков в землю. Радостное настроение хорошо способствовало продуктивности работы — энергия для заклинаний текла спокойно и для ее высвобождения совершенно не приходилось прилагать никаких усилий.

Опустив очередной росток в заранее выкопанную ямку, он осторожно примял землю и, положив ладони по обе стороны от тоненького серебристо-зеленого стебелька, принялся нараспев читать заклинание — маленькая, однажды случайно придуманная хитрость, которая поможет росткам прижиться и цвести до самых холодов.

Вообще, Эрен не планировал заниматься садоводством, но утром Армин обрадовал друга необходимостью общественно полезных работ. Сказано это было безапелляционным тоном, в принципе не предполагающим саму возможность возражения, так что Йегеру ничего не оставалось, кроме как послушно кивать. В конце концов, не то чтобы он был сильно против покопаться в земле.

Получив краткую, но емкую инструкцию и много непонятных взглядов от Армина (видимо, всему виной была то и дело растекающаяся на лице глупая улыбка, которую совсем не получалось сдерживать, как бы сильно он ни старался), парень, дождавшись, пока Арлерт все же соберется и уйдет, лениво потянулся и продолжил неторопливый завтрак. Поручения — это хорошо, но еда важнее.

Обыскав весь дом и с трудом найдя деда Эйтана в мастерской, Эрен, предупредив старика о том, что окопается на заднем дворе, с чистой совестью пошел переносить ящики с недавно приобретенной рассадой в сад. Нежные белые цветы ясколки радовали глаз, и Эрен не мог дождаться того момента, когда они разрастутся и станут сплошным зелено-белым ароматным ковром.

Самостоятельно придуманный мотивчик в какой-то момент сменили невероятно прилипчивые гномьи частушки, которые в большинстве своем носили откровенно похабный характер, а затем репертуар ненавязчиво перетек в проникновенные эльфийские баллады о доблести и любви. Йегер исполнял песни так, словно выступал перед огромной толпой зрителей, взгляды которой прикованы только к нему. Увы, в реальности зрителей не наблюдалось и вряд ли бы их удалось собрать так много, что получилась бы толпа, — исполнителем Эрен был весьма посредственным — так что эту роль благородно взяли на себя цветы.