Ты и я

~32~

Алессандро

До самого рассвета я сидел на песке и смотрел на холодное и безжизненное тело отца. Во круг нас стала собираться толпа людей, каждый по разному отреагировал на смерть Джакапо Гуэра. Кто-то со всей ненавистью смотрел на меня, а кто-то просто стоял. В толпе мужчин я увидел Криса. Он не понимал, что происходит, но когда сложил два плюс два, накинулся на меня. Это была его работа — защитить босса от сына. Пару секунд, я подыгрывал ему, как у меня закончилось терпение и я стащил парня с себя.

— Думай головой, что делаешь, — холодно сказал я. В каждом кармашке одежды оказался песок, как и в волосах, лице. От меня пахло водой и солью.

— Да ладно? И каков план, расстреляешь всех нас здесь, раз ты такой крутой? - Этот придурок не унимался, размахивая руками во все стороны. Я бы посоветовал пропить курс успокоительных. В мафии не любят истеричек, от таких сразу избавляются.

Ничего не ответив, я направился в свою временную комнату, чтобы сложить вещи и обговорить с Лоренцо варианты, как перевезти отца в Италию.

Все это казалось намного сложнее чем предполагалось. Придется подождать, пока в Грецию приедет команда наших врачей и официально задокументирует смерть, только после этого отца смогут положить в гроб и привезти на Сицилию.

***

Время пролетело незаметно. Большенство людей, работающих на Джакапо, я отпустил, некоторым предложил работу у себя, и они согласились. Деньги никогда не будут лишними, а найти профессионалов своего дела — работа не из легких. Крис отказался от работы. Обозвав меня "чертом", "козлом", "чудиком хреновым", он громко закрыл входную дверь и исчез. За это мне хотелось отрубить ему головку, но проявив милосердие, я отпустил его;

Талию разбудили громкие крики и звуки машин под окнами. Я видел как она переживала. Девушка держалась за свой живот и с болью в глазах смотрела на меня. Теперь без маскировки, она могла увидеть сходство с моим отцом. Те же темные волосы, глаза. Решив, что мне стоит наедине поговорить с ней, мы отправились в, уже старый, отцовский кабинет.

Она вжалась в кресло и обеспокоена смотрела на меня. Я еще не сказал ни слова, но Талия поняла, отныне её дочери — сироты. Девушка бесшумно плакала, то и дело успевая подтирать слезы с лица.