Keep my...

65th pt.

Нормально ли лежать и пялиться, как кто-то другой сладенько посапывает рядом с тобой? Нет ведь. Поэтому я и уснул рядом с Брэдом без единой задней мысли. Меня крепко обняли, поэтому нос уткнулся в широкую грудь, тёплую и такую живую. Сердце вылетало из груди от волнения первые минут пять, а потом так расслабился, что отключился. И не мудрено: уже была ночь, а я так эмоционально вымотался за последние несколько дней, что готов был впасть в спячку от перенасыщения. Поэтому мой сон оказался в эту ночь мирным, наполняющим и самозабвенным. Проснулся, что было вполне логичным, в полном одиночестве. Точнее, не так: в обществе записки, которая гласила: «Рука не поднялась тебя разбудить, поэтому сообщаю: твой новый парень пошёл работать. Как проснёшься, постарайся найти выход — позже увидимся». Я одновременно был счастлив и немного расстроен: с одной стороны, у меня вновь сексоизлучающая вторая половинка даже в психологическом и умственном плане, а с другой — мне придётся выбираться отсюда самому. И вообще, неужели трудно дописать что-то вроде «люблю тебя» или «очень люблю тебя, мой сладкий малыш Джошуа»? Или у него чернила в ручке закончились?!

Короче, пришлось выбираться безо всяких ориентиров, поэтому я был вынужден сделать это не без помощи собственного дара. Хорошо, что по дороге мне встретилась пара людей, которые согласились не вызывать охрану: видимо, мое лицо вчера шума наделало, пока меня искали. Приходилось улыбаться на столько невинно, на сколько я был способен это сделать, чтобы склонить чашу доверия в собственную сторону. Дошёл до того выхода, откуда зашёл вчера, без происшествий, однако, я не без сочувствия обнаружил, что здесь до сих пор была суматоха, хоть и в меньшем масштабе. Пахло кровью — тут же вспомнилось, что завтрак мне не светит ещё около часа пути домой минимум (ещё и придётся на общественном транспорте добираться). Несомненно, пока спал, врачам было несладко: им пришлось справляться с последствиями аварии. Хорошо, что не такой голодный, как в былые времена! Прислушавшись, слышу голоса опечаленных родственников, врачей, пикание аппаратов, а ещё тот самый один-единственный голос, который заставляет моё сердце биться часто-часто, будто крылышки у колибри. Брэд, видимо, кого-то осматривал, и его голос был тёплым, тягучим и небезразличным. Даже не верилось, что он может быть таким, но это лишь возбуждало. Я так гордился им и его профессионализмом, что словил передозировку счастья. Ноги стали действовать машинально: они привели меня к той палате, где находился мой мужчина. Он всё также общался с пациентами, и, видимо, пациентом был ребёнок. Я не стал заходить, предпочитая не мешать возлюбленному