Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце.

9

Чонгук

- Поздравляю с Днем рождения наших дочек, - от мерзкого голоса бывшей холодный липкий пот ползет от шеи вдоль позвоночника. Сжимаю руки в кулаки. И под той, что держит телефон, трещит корпус.
Убираю трубку от уха, кошусь на дисплей. Незнакомый номер. Новый. Предыдущий я в ярости заблокировал. Знал же, что это не решение проблемы по имени Момо. Надо переходить к радикальным мерам. Стерва не отступится.
Но, черт! Как же она не вовремя. Сегодня я особенно уязвим.
- У нас с тобой давно нет ничего общего, Момо, - сдавленно рычу. - Попробуй только заявиться сюда и испортить детям праздник, я за себя не ручаюсь.
Оглянувшись на счастливых Лину и Лану, оставляю их ненадолго на аниматоров, а сам ухожу в кабинет, плотно прикрыв за собой зверь. Не хочу, чтобы даже случайно малышки услышали от меня грубые слова и брань. Ведь с Момо иначе нельзя – только жестко и по-хамски.
- Гуки, - тянет ласково, а меня коробит от ее тона. – Ты лишаешь наших детей материнского тепла. Это неправильно. Тем более, в такой праздник!
Опять метко в цель. Ядовитой стрелой, что застревает в груди. Вызывает острую, противную боль.
- Я могу все, Момо, - хриплю от злости. Была бы рядом – придушил бы без зазрения совести. Но не при детях. - А в твоем случае – на законных основаниях. Повторяю: даже не думай!
Убью, если заявится. Не позволю испортить настроение малышкам. Сегодня – их день.
Каждый год я готовлюсь к нему заранее и с особой скрупулезностью. На эту дату я обязательно беру выходной. Все сотрудники компании в курсе, а секретарь не планирует никаких важных встреч или совещаний.
Нынешний день рождения – не исключение. Развлекательные мероприятия я начал с раннего утра. Пока праздничное агентство готовило сюрприз, мы с дочками съездили к моей матери за город. Отец нас бросил, когда мне было года три, так что я наполовину сирота. Собственно, как и мои малышки. Будто повторяют судьбу папы.
Пол-родителя, одна бабушка. Впрочем, мама относится к внучкам сдержанно, без особой любви. Она часто болеет, требует к себе внимания, а точнее, денег. Так что мы не утомляем ее визитами.
Несколько раз в год. Чтобы дети не чувствовали себя совсем брошенными и никому не нужными.
Паскудство, конечно. Но я делаю, что могу. Создаю иллюзию нормальной семьи. Хотя она ни хрена не полноценная. Колосс на глиняных ногах.
Больше теплых чувств исходит от нашей бессменной няни. Я в очередной раз убедился в этом, когда мы заглянули к ней на обратном пути. Я дал ей выходной, но она очень хотела лично поздравить крошек. И вручить подарки. Удивительно, но Лина и Лана вели себя с ней свободнее и радостнее, чем с родной бабушкой.
В целом, я миссию выполнил – и День рождения прошел без изъяна. Девочки выглядят довольными. А я устал как собака.
И все вроде бы хорошо, кроме…
Внезапно активизировавшейся сучки, которая сейчас висит на телефоне.
- Чонгук, я буду подавать заявление в суд на восстановление родительских прав, - припечатывает меня уверенной фразой. И отключается.
В этот момент я... Не злюсь, нет. Это неуместное слово, которое и на сотую долю не отражает того, что творится у меня внутри.
Я горю в геенне огненной. Чувствую миллиард взрывов, которые разносят мои органы в кровавые лохмотья. А там, где должно быть сердце, застывает кусок обожженного металла.
Заставляю себя выдохнуть и, пока легкие сводит горячей судорогой, возвращаюсь в зал. Окидываю его взглядом – и не нахожу среди других детей своих принцесс. А ведь их сложно не заметить в пышных платьицах.
- Где именинницы? – подзываю одного из аниматоров.
- Играют в прятки, - натянуто улыбается. И неопределенно взмахивает рукой.
Я сразу чувствую, когда баба врет. Жизнь научила. И Момо.
Бегающие глаза девчонки в костюме сказочного персонажа меня серьезно напрягают. И заставляют задуматься о некомпетентности работников этого «лучшего» агентства праздников. А недавний звонок бывшей подливает масла в огонь. Невольно предполагаю худшее…
- Послушай…те, - стараюсь быть вежливым, когда весь на взводе. – Будьте добры, сюда их приведите, - она медлит, и я добавляю: - Иначе мы с вами и вашим начальством дружно поиграем в игру из фильма «Пила», - произношу строго, продолжая искать своих крошек в толпе.
- Д-да, Чон Чонгук… - испуганно мямлит аниматор.
Однако я отхожу от нее и направляюсь к ее коллегам, которые выводят Лину и Лану из кухни. Бездари, точно упустили малявок. А теперь делают вид, будто так и задумано.
- Еще один просчет, и этот праздник станет последним для вашего агентства, - мрачно бросаю, передернув плечами. Ощущаю чей-то взгляд, что буравит мою спину.
Оборачиваюсь, но отвлекаюсь на дочек, которые запрыгивают мне на руки. Дарят капельку спокойствия. И веры, что все будет хорошо.
- Папуля, а к нам мама пришла. С подарком, - шепчут мне на ухо, улыбаются хитро. А я чуть не получаю инфаркт.
- Шутите, лапочки? – уточняю, опуская их на пол.
- Неа-а, - одновременно мотают головками, и банты едва не слетают с рыжих локонов. – Она нам толтик плиготовила, - с придыханием выдает Лина. – Большо-ой, - показывает руками Лана.
Обе указывают куда-то в сторону кухни. Я же лихорадочно ищу взглядом стерву Момо. И судорожно думаю, как от нее избавиться. Чтобы при этом не угодить за решетку.
Мысли разрывают черепную коробку, под ребрами плавятся внутренности, а гнев достигает высшей точки кипения.
И вдруг… Как прыжок в ледяную прорубь после бани…
Когда я встречаюсь взглядом с ней. Узнаю по каре-зеленым глазам. По огненным кудрям, выпавшим из-под поварской шапочки. По ямочкам, которые появляются на румяных щеках, когда она выжимает из себя виноватую улыбку.
Первая реакция: выдыхаю с облегчением. Не Момо!
Но следом идет вторая…
- А что она здесь делает? – удивленно спрашиваю сам себя.
- Толти-ик! – визжат дочки мне сразу в оба уха, сообщая очевидное. Активно хлопают в ладоши, пританцовывают.
Причем выбирают такой момент «удачный», когда я погружен в легкий шок и не могу поверить глазам. Присев и застыв в неудобной позе посреди зала, рассматриваю рыжего призрака в проеме кухни. И она до последнего держит зрительный контакт, будто играет со мной в гляделки. Медленно побеждает, потому что я окончательно теряю способность здраво мыслить. И сдаюсь первым.
Музыка становится громче, топот детских ножек бьет прямо по барабанным перепонкам, а мои малышки, разыгравшись, звонко смеются и повисают у меня на шее. Чмокают в щеки, что-то шепчут, но в шуме не разобрать их лепет. Наверное, опять просят маму. Точнее, фурию, которая меня преследует. Час от часу не легче.
Надо напомнить охране по поводу Момо, а заодно занести в черный список эту рыжую. Она мне заочно не нравится.
- Да-да, конечно! Торт! – словно из-под земли, выскакивает администратор. Поглядывает на меня с опаской. Суетится вокруг девочек, пытаясь нам угодить и хоть как-то реабилитироваться после ошибки аниматоров. – Вывозим торт!
Не дожидаясь моего ответа, убегает в сторону кухни. Не успеваю остановить ее, чтобы потребовать список сотрудников их агентства. И уточнить, как среди них оказалась девушка, которая еще вчера обивала пороги в моей юридической фирме. А уже сегодня проникла в дом… Ушлая дамочка. Не верю я в такие совпадения. Особенно, когда на горизонте маячит Момо. Воспаленный и отравленный ненавистью мозг невольно проводит причинно-следственные связи.
- С Днем рождения! – напевают аниматоры, вовлекая детей.
Лина и Лана отпускают меня, выходят в центр круга. Складывают ручки и прижимают их к щекам, слегка наклонив головы набок. С предвкушением, азартом и искренней радостью ждут, пока в гостиную выкатят главный сюрприз вечера.
Я же пытаюсь уследить за всем, оценить обстановку и не свихнуться от нервов. Разумеется, с тортом все логично. Я сам же и делал заказ. Да и время для десерта пришло. Но почему спустя минут пять его вывозит все та же надоедливая гостья, только теперь без шапочки? Огненные локоны убраны в аккуратную высокую прическу, белоснежная блузка застегнута на все пуговицы, а сине-черная юбка облегает бедра и достигает уровня колен. Светлый верх, темный низ - типичный дресс-код. Но ведьма даже в этом смотрится по-особенному. Будто она хозяйка здесь. Идет важно, грациозно, подняв подбородок и расправив плечи. Как королева, а не обслуга, которая толкает подставку с тортом.
Определенно, что-то с ней не так...
- Ур-ра-а-а, - вопят дочки в унисон с остальными детьми. Мчатся к конструкции, едва не врезаясь в нее. Но девушка успевает осторожно вырулить, сохранив сложный, многоэтажный и, следует признать, шикарный торт. Настоящее произведение искусства. Лина и Лана застывают, восхищенно рассматривая его в свете разноцветных лампочек.
На секунду расслабившись, потираю переносицу и не могу сдержать доброго, теплого смешка. Два рыжих антистресса, которые всегда действуют на меня успокаивающе. Вот только сегодня к ним присоединился третий. И пока я не могу определить, какие чувства у меня вызывает их внезапная «мама». Подняв взгляд, случайно перехватываю ее улыбку. Теплую и вроде бы искреннюю. Каре-зеленые омуты ласкают моих девочек, на расстоянии согревают их и обволакивают нежностью. Непривычно видеть такую реакцию от постороннего человека. И подозрительно.
Стираю улыбку с лица и заменяю ее привычным хмурым выражением. На мгновение меня ослепляют вспышки фотоаппаратов, а когда удается восстановить зрение, я вижу, как рыжая направляется к торту, чтобы помочь аниматорам правильно его разрезать. Хочет всем руководить лично. В моем доме!
Подсекаю ее на полпути и аккуратно, но крепко беру за локоть. Вывожу из толпы, разворачиваю к себе лицом. Ловлю растерянный, ошеломленный взгляд – и собираюсь задать, наконец, мучающий меня вопрос.
- Я точно помню, что в штате «Радости» был другой кондитер, - произношу негромко, но четко. И наклоняюсь к ней, сохраняя приличную дистанцию, однако при этом чувствую ее едва уловимый запах. - Потому что лично с ним встречался и оформлял заказ.
Запрокинув голову, она не боится посмотреть мне в глаза, будто ей действительно нечего скрывать. Позволяет изучить вблизи каждую черточку ее лица. Не смущается, не отворачивается и не пытается ретироваться. Железная леди. И лишь мелодичный голос немного подрагивает:
- Да, но его заменили. Айрин вам объяснит причины, а я лишь выполняю свою работу, - произносит на слабом выдохе. И вместе с ним окутывает меня своим ароматом. Вбираю его носом. Не хочу, но он сам проникает в ноздри и заполняет легкие, мгновенно засахарив их изнутри.
Ваниль, свежая выпечка, нежный творог и сливки. Не женщина, а ходячий десерт. И на вид изящная, яркая и хрупкая, как одна из сахарных фигурок, которыми украшают торты. Зато теперь ясно, что не так с ее духами – они слишком естественные, и поэтому такие вкусные.
- У меня к вам вопрос… - делаю паузу и задерживаю дыхание. Сладкий запах мешает мыслить здраво. - Об аллергии вас предупредили? – выдаю не совсем то, что планировал. Но безопасность и здоровье дочек привычно ставлю на первый план.
- Ах, это, - выпаливает с таким облегчением, словно ожидала, что я отругаю или выставлю ее за дверь на глазах у всех гостей. Опустив пушистые ресницы, расслабленно улыбается. - Да, конечно, не беспокойтесь. Я в курсе! - рапортует, кивая интенсивно.
Машинально цепляюсь взглядом за прическу и наблюдаю, как скачут кудряшки в такт. Неторопливо спускаюсь к лицу. И к губам, которые чеканят названия запрещенных для моих малышек продуктов.
Попутно замечаю, как загибаются тонкие пальцы, отсчитывая перечень аллергенов. Вслушиваюсь в уверенный голос, мысленно перепроверяю каждое слово.
Молодец, ничего не забыла. И не оставила сомнений в том, что здесь она в качестве кондитера. Причем профессионала. Признаться, мне нравятся люди, которые выполняют свою работу безукоризненно и на совесть. С полной самоотдачей. Я и сам такой – педант во всем.
- Хорошо, - перебиваю, чуть ослабляя хватку на локте. – Красители в фигурках? – выгибаю бровь.
- Натуральные! Морковный мусс, свекольный сок и…
Киваю и со спокойной душой отпускаю ее. Отбой. Можно перевести дух. И не дергаться хотя бы до конца вечера.
Вместе мы неторопливо и молча возвращаемся к торту, вокруг которого водят хоровод дети. Лина и Лана, завидев нас, радостно машут ручками. Боковым зрением ловлю момент, когда рыжая подмигивает им в ответ. Но стоит мне повернуться, как она вмиг возвращает себе маску невозмутимости.
- А это что? – хмурюсь, заметив отпечатки маленьких пальчиков на боковушке нижнего яруса торта.
- Ой, не заметила. Только кексы успела поправить. Извините, - спохватывается и лихорадочно потирает ладони. – Госприемка, - шутит, пытаясь справиться с волнением. – Крошки-хозяйки решили заранее попробовать то, что я приготовила.
Несмотря на внешний панцирь, она не может скрыть нежности в тоне. Не вижу смысла, зачем ей играть, и поэтому… Вообще ни хрена не понимаю.
- И как? – хмыкаю, поддерживая ненужную беседу. – Они оценили? – тепло улыбаюсь дочкам.
- Надеюсь, что да. По крайней мере, их не стошнило. А может, сдерживались, чтобы меня не обижать, - тихо хихикает кондитер, привлекая к себе мое внимание.
- Спасибо, - скользнув по показавшимся ямочками на ее щеках, нервно откашливаюсь. – На этот раз вы представитесь или опять гордо уйдете, хлопнув дверью?
Замирает, удивленно округляя глаза.
- Вспомнили все-таки? - недоверчиво сводит тонкие светло-коричневые брови. Как у моих малышек. Видимо, рыжие все похожи.
- Фотографическая память. Так как вас зовут?
- Лалиса, - бросает коротко.
– Благодарю, Лалиса. Можете быть свободны, - не придумываю ничего лучше, как попрощаться. Хочется скорее избавиться от нее, хотя сегодня она не ведет себя навязчиво. И не сует папку со своим делом мне в нос. Но… пусть все равно будет на расстоянии.
Однако дочки со мной не согласны. Стоит Лалисе отойти от меня, как они подскакивают к ней и тянут к торту. Порываюсь последовать за ними и проконтролировать каждое действие кондитера, однако… Останавливаюсь.
Не мешаю им. Устроившись в кресле, со стороны наблюдаю, как дети разделываются с десертом, балуются, пачкают темную юбку Веры контрастно светлыми кремовыми пятнами. А она, вместо того чтобы огорчиться, просто смеется. Кондитер оказывается живее и веселее аниматоров. Немудрено, что мои дочки не отлипают от нее. Разыгравшись, заставляют помочь им в каком-то конкурсе, а она покорно соглашается.
Моим бандиткам вообще невозможно отказать.
Хотя Момо с легкостью это сделала четыре года назад.
От воспоминания о бывшей холодок проходится по спине. Причем такой ощутимый, будто кто-то сверлит меня взглядом.
Оборачиваюсь, оперевшись локтем о спинку кресла, – и каменею в неудобной позе. Изучаю знакомый силуэт, застывший на пороге моего дома.
- Вот же тварь, - проговариваю одними губами и поднимаюсь, пряча руки в карманах брюк. Прикрываю собой зону, где резвятся дочки.
Только через мой труп.
Момо считывает послание, адресованное лишь ей. Бледнеет, но не отступает.
Услужливый администратор забирает у нее пальто, сумку и какую-то коробку. Любезно приглашает в зал. А я борюсь с диким желанием оторвать этой дуре руку, которой она указывает на МОИХ детей. Момо делает шаг в обозначенном направлении. Еще один. Неуверенный. Тормозит, покосившись на меня. И опять вмешивается администратор, подзывая Лину и Лану.
Видимо, стерва посмела представиться матерью именинниц. А охране что наболтала, раз ее пропустили? Уволю всех к чертям!
В груди до последнего теплится надежда, что она - плод моего больного воображения. Иначе прольется кровь…