На краю

17

Мы домчались до здания больницы минут за пятнадцать. Поджав губы, Вдад летел вперёд, превышая скорость и нарушая с десяток правил дорожного движения. Он молчал, о чем-то напряжённо думая, и я так и не решилась ничего сказать или спросить.

Бросив машину на парковке, он быстро пошёл в здание, так, что я едва поспевала за ним. Войдя в просторный холл, мы сразу увидели Татьяну и Кирилла.

Женщина судорожно всхлипывала, обнимая себя за плечи руками и выглядела просто ужасно – красные от слёз глаза, опухшее лицо, растрёпанные волосы. В ней сейчас очень сложно было признать шикарную хозяйку дома, который мне довелось посетить два дня назад.

Кирилл же, напротив, стоял, как неживой, уперев взгляд в одну точку. Он будто находится в ступоре и не понимал, где находится и что происходит. Сердце сжалось от жалости к обоим – они проживали своё горе так по-разному, но больно им было одинаково сильно.

Вдад размашисто подошёл к ним и, даже не поздоровавшись, спросил:
– Как он? Что с ним?

Татьяна всхлипнула.
– В реанимации. Врач сообщил, что пока ничего конкретного сказать не может, нужно ждать. Мы здесь уже сорок минут, но больше к нам никто не выходил, – она снова зарыдала.

Влад только поморщился, словно ее слёзы были ему не просто неприятны, а до ужаса раздражали.

– Пойду поговорю с врачом, – коротко бросил он и направился в отделение.

Я замерла, не зная то ли следовать за ним, то ли остаться здесь. Но, похоже, Вдад не нуждался в моей компании и я, вздохнув, повернулась к Татьяне. Она старательно пыталась вытереть лицо от слёз уже совершенно мокрым платочком. Я шагнула вперёд и неловко приобняла ее за плечи.

– Тише, тише, – шепнула я, поглаживая ее по руке, – все будет хорошо. Обязательно! Сергею Игоревичу станет лучше, и он вернётся домой.

Она замотала головой, будто отмахиваясь от моих слов, но всхлипывать стала реже. Не переставая ее обнимать, я осторожно спросила:

– Что вообще случилось?

– Я не знаю, – пробормотала Татьяна, – Серёжа пришёл домой в обед, сказал, что неважно себя чувствует. Но пошёл поработать в кабинет, а когда я вечером заглянула к нему, чтобы позвать на ужин, обнаружила его лежащим на полу без сознания. Бедный, бедный Серёжа! За что ему это все...