Пена Дней

XXXI

Колен и Шик катались уже час, и на льду становилось все
больше народа. Все те же девушки, все те же парни, те же
падения и те же служки-чистильщики со скребками. Распорядитель
прокрутил на вертушке старую песенку, выученную на протяжении
нескольких недель всеми завсегдатаями наизусть. Он перевернул
пластинку на другую сторону, которой, собственно, все и ждали,
так как, в конце концов, его пристрастия были всем давным-давно
известны, но запись внезапно оборвалась, и во всех
громкоговорителях, кроме одного, диссидента, продолжавшего
музицировать, раздался замогильный голос. Голос этот приглашал
месье Колена по доброй воле пройти на контроль, ибо его просят
к телефону.
-- Что это может быть? -- сказал Колен.
Он поспешил к бровке и зашагал по резиновой дорожке. Шик
старался от него не отстать. Миновав бар, Колен зашел в кабинку
контролера, где находился телефон. Пластиновожатый как раз с
усилием обрабатывал щеткой одну из своих пластинок, чтобы
удалить шероховатости, возникшие на ней в процессе пользования.
-- Алло! -- сказал Колен, взяв трубку.
Он слушал.
Шик увидел, как он сначала удивился, а потом вдруг стал
белым как лед.
-- Что-то серьезное? -- спросил он.
Колен сделал ему знак замолчать.
-- Иду, -- сказал он в трубку и повесил ее.
Стенки кабинки сжимались, и Колен выскочил, пока его не
расплющило. Он бежал на коньках, его нога выворачивались во все
стороны. Он подозвал подручного.
-- Откройте побыстрее мою кабинку, номер 309.
-- И мою, 311... -- добавил подоспевший Шик.
Подручный, не слишком поспешая, отправился следом за ними.
Колен обернулся, увидел его в добрых десяти метрах позади себя
и остановился, дожидаясь, пока тот с ним не поравняется. Со
всего маху он нанес зверский удар коньком ему под подбородок, и
голова подручного скатилась с плеч в одну из вентиляционных
труб машинного отделения; Колен между тем завладел ключом,
который мертвец с отсутствующим лицом продолжал держать в руке.
Открыв первую попавшуюся кабинку. Колен запихнул в нее тело,
плюнул на него и бросился к номеру 309. Шик захлопнул
оставленную им настежь распахнутой дверь.
-- В чем дело? -- запыхавшись спросил он, заходя к Колену.
Колен уже снял коньки и надел ботинки.
-- Хлоя, -- сказал Колен. -- Она больна.
-- Тяжело?
-- Не знаю, -- сказал Колен. -- У нее был обморок.
Он был уже совсем готов и убегал.
-- Ты куда? -- крикнул Шик.
-- Домой! -- крикнул Колен и исчез в гулком бетонном
колодце лестницы.
На другом конце катка люди выбирались из машинного
отделения задыхаясь, поскольку вентиляция не функционировала, и
падали без сил по обе стороны ледяной дорожки.
Шик, остолбенев, с коньком в руке бессмысленно уставился
на то место, где исчез Колен.
Под дверью кабины номер 128 медленно извивался тонкий арык
шипучей крови, и красный напиток начинал стекать на лед
большими каплями, дымящимися и тяжелыми.