Пена Дней

LXVI

Они шли по улицам очень долго. Люди больше не
оборачивались им вслед. Вечерело. Кладбище для бедных было
очень далеко. Красный грузовик катился и подскакивал на
неровностях почвы, а его мотор выпускал веселые петарды.
Колен ничего больше не слышал, он жил в обратную сторону и
иногда улыбался -- он вспоминал все. Николас и Изида шли позади
него. Изида время от времени прикасалась к плечу Колена.
Дорога остановилась, грузовик тоже, впереди была вода.
Носильники спустили черный ящик. Колен впервые шел на кладбище;
оно находилось на острове неопределенной формы, контуры
которого часто менялись в зависимости от уровня воды. Он был
едва различим в тумане. Грузовик остался на берегу; на остров
добирались по длинной доске, гибкой и серой, дальний конец
которой терялся в тумане. Носильники грубо выругались, и первый
из них вступил на доску; она была ровно такой ширины, чтобы по
ней можно было пройти. Они удерживали черный ящик широкими
ремнями из грубой кожи, которые проходили у них по плечам,
обвиваясь вокруг щей, и второй носильник начал вдруг
задыхаться, его лицо полиловело, на сером фоне тумана
смотрелось это очень грустно. Колен шел следом, в свою очередь
зашагали по мосткам и Николас с Изидой; первый носильник
специально топал ногами, чтобы встряхнуть и раскачать шаткую
досточку слева направо. Он исчез среди пара, который
вытягивался из воды прядями, как струйки сахара, когда
разводишь сироп. Шаги звучали нисходящей гаммой, мало-помалу
доска прогибалась, они приблизились к середине, и она коснулась
воды, симметричные барашки вслеснулись с обеих сторон; вода
почти покрыла мостик, была она темная и прозрачная, Колен
нагнулся направо, он смотрел на дно, ему почудилось, что он
видит, как в глубине неясно шевелится что-то белое; Николас и
Изида остановились позади него, казалось, что они стоят на
воде. Носильники продолжали гнуть свое, вторая половина пути
шла в гору, и, когда они миновали середину, маленькие волночки
сошли на нет, и доска с причмокиванием отклеилась от воды.
Носильники бросились бежать. Они вовсю топали ногами, и
ручки черного ящика колотились о его стенки. Добравшись до
острова раньше Колена и его друзей, они грузно вступили на
узенькую низинную дорожку, которую с двух сторон окаймляли
шпалеры мрачных растений. Дорожка описывала причудливые
извилины скорбных очертаний; почва была пористой и рыхлой.
Дорожка слегка расширилась. Листья растений стали
светло-серыми, и прожилки выделялись золотом на их бархатистой
плоти. Деревья, длинные и гибкие, перекидывались дугой с одной
стороны дороги на другую. Сквозь образованный ими свод дневной
свет просачивался матовой белой взвесью. Дорожка разделилась на
несколько ветвей и носильники без колебания свернули направо;
Колен, Изида и Николас поспешили вслед за ними. Среди деревьев
не шевельнулась ни одна зверушка. Только серые листья срывались
порой с веток и тяжело падали на землю. Дорога все ветвилась и
ветвилась. Носильники при первой возможности награждали деревья
пинками, их тяжелая обувь оставляла на ноздреватой коре
глубокие синеватые рубцы. Кладбище находилось в самом центре
острова; вскарабкавшись на камни, далеко, ближе к другому
берегу, можно было разглядеть поверх верхушек тщедушных
деревьев небо, перечеркнутое черным и помеченное над полями
мокрицы и укропа неуклюжей стаей планеров.
Носильники остановились около большой ямы, они принялись
раскачивать гроб Хлои, распевая "За укопай", а потом нажали на
задвижку. Крышка распахнулась и что-то с треском упало в яму,
второй носильник рухнул, наполовину задушенный: ремень не
соскочил вовремя с его шеи. Прибежали Колен и Николас, позади
спотыкалась Изида. Тогда из-за могильника появились вдруг Пузан
и Шиш в старых, насквозь промасленных спецовках и, бросая землю
и камни в могилу, принялись выть по-волчьи.
Колен стоял на коленях. Он обхватил голову руками, камни
падали с глухим звуком. Шиш, Пузан и оба носильника подали друг
другу руки и устроили вокруг ямы хоровод, а затем вдруг
затрусили к дорожке и исчезли под фарандолу. Пузан дул в
большой крумхорн, и хриплые звуки дрожали в мертвом воздухе.
Земля мало-помалу обваливалась, и спустя две-три минуты тело
Хлои исчезло.