Революция разума

Глава 50

Этой ночью мы остались в особняке.

Уснули.

Находясь где-то между сном и реальностью

Я вновь смог вернуться в свой мир.

Ди

Этой ночью мы остались в особняке, полночи не могли уснуть. Мы с Викой не могли наговориться друг с другом, оторвать от нее взгляд казалось невозможным. Наконец я смог обнять ее этой ночью. Уснули мы лишь под утро, к удивлению, я очнулся от противно звенящего будильника, не мог понять, откуда взялся такой тошнотворный звук в полпятого утра. Тем более что заснул я не раньше пяти.

Когда я более-менее пришел в себя, то обнаружил, что нахожусь в квартире из параллельного мира. Я обалдел, вскочил, подбежал к окну и чуть не закричал от радости. Я вернулся в этот безумный сумасшедший город, я снова здесь.

Быстро одевшись, я выбежал на улицу, пытаясь понять, сколько здесь прошло времени. Первым, кого я встретил, был Бик. Он был несказанно счастлив, увидев меня снова спустя пару месяцев, и рассказал о последних событиях. За время моего отсутствия горожане продолжили войну с зоркими, которая завершилась со смертью главного генерала. В этот момент целая армия зорких исчезла, мы избежали наихудшего развития событий. Бик указал в сторону площади, там стоял памятник, посвященный погибшим в этой войне.

— Сейчас Элис помогает детям, оставшимся без родителей, — сказал Бик.

— Элис??? — удивился я.

— Да, она заново вылупилась из яйца.

— Поистине великая пернатая женщина.

Впрочем, чему удивляться, этот мир был настолько странным и чудным, что пора бы начать относиться ко всему гораздо проще. Взглянув на состояние своего мира, я понимал, что должен помочь жителям с возрождением этого города. Горожане радостно отреагировали на мое возвращение и даже назначили главным по строительству. Было одно значимое изменение — теперь все жители города были равны перед друг другом, а самое главное, больше никто не убивал за просмотр сериала или прочтение книги. Людей-червяков мы выгнали, «базу» пауков прикрыли, а всех мух отпустили. Паукам пришлось принять новые правила, теперь никаких подпольных борделей и поедания мух.

Я решил наведаться в комнату Шел, чтобы забрать ее кое-какие вещи. Но я не ожидал встретить там ее единственную выжившую дочь. Мы разговорились, она призналась, что хотела бы узнать, как выглядела ее мама. У меня сохранилась ее единственная фотография, которую я отдал девочке. Перед тем как уйти, дочка Шел сказала мне «спасибо». Я был счастлив, что этот ребенок теперь будет расти в совершенно новом мире, лишенном жестокости и несправедливости.

В этом мире я смог встретиться с Викой, особенности девушки-звезды в ней еще остались: ее лицо было таким же, как и в реальности, но кожа блестела на солнце и отдавала серебристым свечением. Мы решили поселиться в домике на дереве, с новой работой нам хватало на обед в ресторане Дики Ри, розы там все-таки отменные.

Неделю спустя в нашей с Викой жизни произошло еще одно важное событие.

— Доброе утро, Михаил, — сказал Бик, игравший на своем инструменте, когда я возвращался домой.

— Я же просил, зови меня Ди. Это имя мне привычнее, — попросил я.

— Постараюсь привыкнуть к твоему новому лицу, — сказал он и помахал мне рукой.

Я вышел на дорогу, где по-прежнему ходили цари, рыцари, торговцы предлагали товар, а слоны вышагивали аристократичной походкой. Еще немного, и я доберусь до домика на дереве.

— Ди! Спектр меня обижает! — пожаловался Одуванчик. Двое пятилетних детей подбежали ко мне. Я объяснил им, что ругаться и обижать друг друга нехорошо, после чего Спектр и Одуванчик примирились. Я был страшно удивлен, когда узнал, что они переродились в этом мире заново. Забавно, что я встретил их снова в детском доме, и мы с Викой тут же забрали их с собой.

— Что случилось? — спросила подошедшая Вика и наклонилась к Спектру. Мне так нравилось, что в ее глазах отражались звезды.

— Все в порядке. Мы уже разобрались, — ответил я.

— Ты взглянешь на надпись, которую мы сделали с мальчиками?

— Надпись? — удивился я.

— Пойдем, покажу.

Вика и мальчики отвели меня к табличке, которая стояла возле домика на дереве. Это была некая философия, которая в тот момент задела меня до глубины души:

«Настоящая борьба происходит в самом человеке. Мы сталкиваемся с противоречиями и пытаемся понять, а кто же мы на самом деле. Верим мы во что-то или же утратили веру. Мы сосуд для противоречий. Мы и есть самое настоящее противоречие. Оттого мы и люди. Оттого так трудно бывает принять правильный выбор. Оттого так сложно понять, кто мы».