Потерянное дитя Тьмы

3.14

Элли

Давид радуется моему решению всего пару минут: то время, пока ведёт за руку через тоннель, а я дрожу от холода и еле передвигаю ногами, стуча зубами от изнеможения. Бросив меня на землю, он собирается что-то сделать, как к нам прибегает один из его людей. Весь запыхавшийся и часто дышащий. Он что-то говорит Давиду, чего я не слышу, и из-за чего он выходит из себя. Он разбрасывается вещами, кричит на своего подчинённого и чуть ли не убивает его, нанося несколько ударов. Мужчина испуганно уходит, говоря, что примет меры, а Давид возвращается ко мне.

– У нас меньше времени, чем я думал, – я не успеваю спросить – почему. Он смотрит на меня свысока озлобленным взглядом. Я гулко сглатываю, прижимая к себе колени и пытаясь хоть как-то защитить себя, если Давид снова решит избить меня, но вместо этого он достаёт какую-то книгу и вытаскивает кинжал из кармана. Он начинает подходить ко мне и хватает за волосы, заставляя встать на колени. Я не кричу и не молю его, как делала раньше, так как из-за отчаяния, заполонившего мою голову, мне стало всё равно.

Я зажмуриваюсь, а Давид резко проводит остриём кинжала по моей щеке, делая глубокий и очень неаккуратный, грубый разрез. Из глаз брызгают слезы, и я не могу сдержать вскрик.

– Ты должна принести клятву, что... – он осекается, замолкая, так как из тоннеля раздаётся шум драки. Он закатывает глаза и кидает кинжал на камень, присаживаясь и хватая меня за горло с такой силой, что я начинаю задыхаться. – Не смей ничего делать. А если, когда я вернусь, тебя не будет, то пеняй на себя. Мои меры ты знаешь, мышка, – он отпускает меня и уходит в тоннель, а я оседаю на землю и кашляю, пытаясь отдышаться и набрать больше воздуха в лёгкие.

Звуки драки не прекращаются, а я вдруг слышу шорохи за своей спиной. Оборачиваюсь, но не могу ничего разглядеть в стоящем полумраке. Шорохи продолжаются, но помимо них я слышу и тихие голоса. Я прищуриваюсь и двигаюсь чуть ближе к тому месту, откуда доносится шум.

Глазам не верю. Недалеко от меня в темноте мелькает знакомая красная кожаная жилетка. Её невозможно спутать с чем-то другим.

– Похоже, ты попала в неприятности, мартышка, – я готова заплакать от счастья и облегчения. Киллиан выходит из тени на тусклый свет от свечи. Я впервые за эти дни улыбаюсь по-настоящему, но подняться не в силах, чтобы хотя бы обнять его.