Болеть — не самое приятное занятие, а болеть в декабре обидно вдвойне. Во-первых, вся та особая новогодняя атмосфера, которая бывает лишь раз в год, проходит мимо, а во-вторых, пропускаешь учебу, что перед сессией довольно чревато. Не то, чтобы я любила учиться, но из-за пропусков могли возникнуть проблемы с «автоматами», даже несмотря на справку. Да и материал пропускать не хотелось.
На больничном я находилась больше недели. Заболела во вторник, а вышла на учебу только в следующий четверг. Первые пару дней я просто лежала в кровати со слабостью, а потом как-то подозрительно быстро пошла на поправку. Возможно, из-за того, что усиленно лечилась, а возможно, из-за Виолетты. Говорят, что у влюбленных повышается иммунитет, хотя когда я написала об этом Виолетте, она занудно принялась мне объяснять, что в иммунологии нет такого понятия, иммунитет не падает и его не нужно поднимать. Об этом она рассказывала мне по телефону, когда я лежала в кровати и смотрела на догорающий зимний закат. Мне было все равно, что она говорит — просто нравилось слушать её голос.
Разговаривали мы часто. И постоянно переписывались. За какое-то короткое время Виолетта Малышенко стала моей привычкой, и, болея, я почти все время думала о ней. Скучала. Представляла, как она снова меня целует. И очень хотела, чтобы она мне приснилась. Однако вместо Виолетты мне приснилась Прелесть, да еще и безумно реалистично! Мне снилось, что я пришла к Виолетте в гости в лучших своих туфлях, а Прелесть сделала злое дело и нагадила в эти туфли. Я так возмутилась, что проснулась от чувства негодования. И хотя на самом деле Прелесть мне ничего не сделала, в голове я для себя сделала галочку спрятать обувь, когда попаду к Виолетте в гости вновь. Вдруг сон вещий?
В начале следующей недели Виолетта улетела в Сочи на научную конференцию и должна была вернуться только в пятницу вечером. Она присылала мне фото холодного моря, которое зимой обретало какую-то особенную силу. Становилось встревоженным, дерзким, диким. Каким-то настоящим. И, казалось, оно готово было выплеснуться прямо из фото, которые присылала мне Виолетта. В ответ я тоже присылала ей фотографии — но не с морем, а с морозными закатами и с собой. Мои фото были откровенно провокационными — я знала, как подразнить её. Домашняя маечка со спущенной бретелькой, полупрозрачная сорочка, взятая у Ксю, короткие джинсовые шорты — оставалось лишь принять правильную позу на фото, а это я умела. Даже фото в полотенце после душа отправила, и после него Виолетта подозрительно долго мне не отвечала. Правда, потом сказала, что был занята — разговаривала с коллегами из другого города, но я обвинила её в том, что она пускала на меня слюни и милостиво разрешила ей сохранить мои фото и любоваться ими.
