Поздний праздничный ужин прошел замечательно. Тепло, непринужденно и весело. Мне казалось, будто я знаю Виолетту уже тысячу лет. Мы находились за столом вдвоем, не считая Прелести, которая принялась выпрашивать еду, но так хорошо мне уже давным-давно не было. Ощущение того, что я все делаю правильно, не покидало.
Так все и должно было быть. Она и я. И никак иначе.
Виолетте понравилось все, что я для неё сделала, кроме несчастных маффинов, которые я попыталась скормить ей с рук, но лишь вымазала сливками её лицо. Впрочем, нас обоих это не расстроило. Атмосфера вокруг была самая что ни на есть романтическая. Горели алые свечи, мерцали гирлянды на елке, по стенам разноцветными солнечными зайчиками скользили отблески крутящегося зеркального шара, негромко играла музыка — уже не новогодняя, а легкий британский рок. Часы показывали два часа ночи, но нам обоим не хотелось спасть — мы были поглощены друг другом. Разговаривали, шутили, смеялись. Она рассказывала смешные истории из своей преподавательской практики, я — о своей студенчестеской жизни. И на душе было тепло и уютно. Я не желала, что пришла. Излишняя гордость не приведет ни к чему хорошему.
— Спасибо за этот вечер, — сказала Виолетта, протянув руку через весь стол и взяв мои пальцы в свою ладонь. — Останешься у меня?
— Как я могу уйти? — с улыбкой спросила я.
— Если бы сказала, что уйдешь, я бы не отпустила.
— А посуду помыть отпустишь? — подмигнула я ей и встала. Её рубашка чуть задралась, обнажая бедра, и Виолетта немигающим взглядом уставилась на меня, но потом словно пришла в себя и мотнула головой. Я лишь лукаво подмигнула ей, прекрасно понимая её состояние. Она была большой девочкой, и просто поцелуев и объятий ей было мало. Мне, впрочем, тоже.
Я сложила в раковину грязную посуду и включила воду. Спустя пару минут рубашка задралась во второй раз — когда я встала на носочки, чтобы поставить тарелку в сушилку для посуды, которая находилась слишком высоко. Задралась прилично — я и сама этого не ожидала.
— Дразнишь меня? — хрипло спросила Виолетта, подходя сзади и прижимая к себе за талию.
— Нет, что ты, — честно ответила я, едва не разбив тарелку, — ласковый поцелуй в шею заставил меня вздрогнуть.
— То есть, ты хорошая девочка? — продолжала Виолетта бархатным шепотом и зарылась в мои распущенные волосы. Не знаю, как у неё это получалось, но от её простых чувственных прикосновений у меня стали подкашиваться коленки.
