Мы вышли из ванной комнаты, держась за руки и улыбаясь друг другу.
— Если бы в одного человека можно было бы влюбляться несколько раз, я бы влюблялась в тебя каждый день заново, — сказала я, обнимая Виолетту вновь и прижимаясь горячей щекой к её влажной груди.
— Не знаю, смогла бы я это пережить или нет, — весело отозвалась она, и я в шутку ударила её по плечу.
— Кстати, Татьяна, — вдруг опомниласб она. — Тебя там родители не заждались? Уже почти десять.
На этих словах все наше романтическое волшебство закончилось. Меня словно ужалили десять пчел одновременно — и все в пятую точку. Я стала носиться по квартире с воплями — нужно было посушить волосы, одеться, собраться, привести себя в порядок, и, самое главное, скорее доехать до дома. На телефоне я так и не удосужилась включить звук, и снова пропустила кучу звонков от родителей. Пришлось перезванивать маме, объясняться, искусственно всхлипывать и придумывать отмазки, чтобы она смягчилась.
— Ты все еще с Виолеттой? — в какой-то момент просто спросила она.
— С ней, — слабым голосом ответила я.
— Она привезет тебя домой до Нового года? — продолжала мама. — Вообще я советовала ей это сделать, ибо твой отец ужасно зол.
— Да, мы уже выезжаем, — выкрикнула я.
— Тогда приведи её к нам, — вдруг сказала она.
— Что? — В моем голосе появилось не просто удивление, а потрясение.
— Пусть она останется у нас, — повторила мама.
— А папа? Он её случайно не убьет?
— Я с ним поговорю, Таня. В конце концов, если у тебя с твоей Виолеттой действительно все серьезно, нам стоит начать общаться. Только ради всего святого, приезжай домой.
— Мы уже выходим! — выкрикнула я и повернулась к Виолетте.
— Мама сказала, что ждет нас обоих. Мы обязательно должны успеть приехать до двенадцати.
— Успеем, — задумчиво ответила Виолетта. — Единственное, меня пугает встреча с твоим отцом. В последнюю нашу встречу он был не просто зол. Он был чертовски зол. Не то, чтобы я боюсь его, но… Не если он начнет меня бить, я не смогу ему ответить. Он же отец моей девушки. — На её губах появилась улыбка.
— Мой папа не будет тебя бить, — неуверенно сказала я. — По крайней мере, при гостях.
— Очень утешительный прогноз, — покачала головой Виолетта, и мы, наконец, вышли из её квартиры. Её подарок я забрала с собой.
По дороге мы заскочили в цветочный магазинчик, который почему-то все еще работал, и Виолетта взяла три зимних букета — маме, бабушке и сестре. А для папы прихватила из дома бутылку какого-то дорого коллекционного коньяка.
Мы умудрились приехать за час до Нового года, и с опаской вошли в дом, полный народу: к нам приехали папины друзья с семьями и мамина сестра с мужем и дочкой — моей кузиной Дашкой, которая тотчас бросилась ко мне на шею. Мне пришлось представлять Виолетту как свою девушку, и все нам улыбались. Все, кроме папы. Он делал вид, что не замечает меня. Зато на Малышенко смотрел так, как смотрят на кровных врагов, которым мечтают открутить голову. Даже коллекционный алкоголь его не задобрил — вместо того, чтобы поблагодарить Виолетту, папа мрачно велел ей идти за ним в кабинет. Они разговаривали почти до самого боя курантов, и я то и дело прислушивалась к тому, что происходит в кабинете — вдруг папа решит избить Виолетту? Однако в кабинете все было тихо.
В гостиную они вышли ровно в тот момент, когда я пыталась подслушать, что там происходит, и приложила ухо к замочной скважине, за что едва не поплатилась. Дверь открылась, я вовремя успела отскочить, и только поэтому не пострадала.
— Как дела? — широко улыбнулась я, пытаясь оценить по внешнему виду Виолетты, как она. Она почему-то мне подмигнула — разумеется, незаметно от папы.
— Отвратительно, — заявил отец. — Я бы вообще с тобой не разговаривал, но в честь Нового года, так и быть, буду. Надо же, убежала! Нарушила домашний арест!
Я вздохнула. Хорошо, что папа не знает, что я нарушила его в третий раз.
— Я не специально, папа, — жалобно сказала я. — Так вышло.
— У тебя всегда так выходит. Я с тобой завтра поговорю, как следует, Татьяна, — пригрозил он мне и ушел к гостям.
— О чем вы говорили? — шёпотом спросила я Виолетту, взяв её за руку.
— О разном, — уклончиво ответила она. — Твой отец в курсе всего происходящего. Даже видео успел посмотреть — ему свой человек из отдела его прислал. Кажется, он впечатлился.
Еще бы! Я бы тоже впечатлилась.
— Обещал содействовать в деле моего дорогова братца. Очень уж ему не понравилось, как он говорил о тебе, — продолжала Виолеттв. — Кажется, твой отец довольно умный человек. Он не стал угрожать мне и говорить, чтобы я бросил тебя. Просто сказал, что будет следить за мной. И заявил, чтобы я не смел приставать к тебе до свадьбы. А потом добавил, что свадьбы, разумеется, не будет, потому что его дочь за меня не выйдет, но он готов потерпеть наше общение. А потом мы говорили об инвестировании.
— Вот как, — вздохнула я и украдкой поцеловала её — пока на нас никто не обращал внимания.
Новый год мы встретили шумно и весело, сидя за огромным дубовым столом в гостиной. По одну сторону от меня находилась Ксю, по другую — Виолетьа, и мы украдкой держались за руки, как подростки, пока никто не видел. Я чувствовала себя счастливой. И свободной — ведь там, где счастье, там всегда есть свобода.
В моем счастье не был ничего невероятного — звон бокалов, бокалов, аромат мандарин, подарки под елкой. Треск огня в камине. Переливы новогодних украшений. Веселые голосе родных и близких, собравшихся вместе. Их теплые взгляды и улыбки. Их любовь. Даже папа сменил гнев на милость — от души поздравил меня и обнял, шепнув, что я балбеска, но он мною гордиться.
Через пару часов после боя курантов мы традиционно вышли все вместе на улицу — запускать фейерверки, за которые отвечали папа и дядя.
Взявшись за руки, мы с Виолеттой смотрели на то, как в черном небе рассыпаются разноцветные искры и тают в воздухе.
— Почему ты мне поверила? — спросила вдруг Виолетта.
— Что? — повернулась я к ней.
— Почему поверила, что я невиновна? — повторила она.
— Потому что ты мне однажды поверила, — улыбнулась я. — Когда я сказала, что не имею никакого отношения к проколотым шинам. Помнишь?
— Помню.
— Я сказала, что это не я. И ты поверила.
— Потому что знала, — призналась Виолетта.
— И я знала, — отозвалась я эхом.
— А я тоже кое-что знаю, — встрял между нами Арчи, который умудрился подкрасться со спины.
— Что, мой альтернативно одаренный? — вздохнула я. Все типичные младшие братья мешают сестрам, когда те с парнями или с девушками. Мой — не исключение.
— Что твой долг растет не по дням, а по часам! Учти, в новом году проценты выше! — захохотал брат и унесся, а Виолетта положила руку мне на плечо, но тут же убрала, увидев, как пристально смотрит на неё папа.
Это был мой лучший Новый год. Один из тех, которые мы проведем вместе.
