Домой Виолетта возвращалась в весьма плохом расположении духа. Два дня жизни прошли впустую. В месте, где она никогда не планировала оказываться. В чертовом изоляторе временного содержания. Как какой-нибудь преступник. Ну хорошо, не преступник, а подозреваемый в хранении наркотиков, раз уж употребления доказать не удалось — все анализы показали, что онк «чистая». Но от этого ей легче не становилось.
Виолетта всегда считала себя уравновешенным человеком. Но эти дни она была просто катастрофически зла — её достало все. Личный обыск, допросы и тот самый капитан Светлов, который встретил её едва ли не как родного. Адвокат — по заверению Стаса, один из лучших, допытывающийся у Виолетты, откуда на самом деле в её машине взялись наркотики, да еще и в таком количестве. Дежурные с непроницаемыми лицами, для которых она была преступником. Решетки, душная камера, безвкусная еда и непонятные сокамерники, каждый из которых, по их заверениям, был невиновен. Каждому что-то подбросили, подкинули и подставили. Прямо как ей. Просто сообщество невиновных, а не изолятор в подвале здания ОВД,
Виолетте постоянно хотелось вымыть руки, а лучше добыть где-нибудь антисептик. Да и спать она тоже почти не могла — забывалась на час или два тревожным сном, не более.
Отвратительные условия, отвратительные мысли, отвратительный липкий страх — а что будет, если её признают виновной? Что она будет делать? Виолетта пугало не столько наказание, сколько потеря уважения окружающих. Потеря репутации, которой она так дорожила. Что будет, даже если её дадут условное наказание? Разрушится все. Первым делом её попрут из университета. И её научно-преподавательская карьера потерпит крах. А как на неё будут смотреть коллеги и студенты? И что она скажет семье дяди? А Татьяне?
Мысли о ней заставляли Виолетту испытывать такую глухую ярость, которая, казалась, прибивала её к месту, и заставляла забывать, как дышать. В тот день она была с ней. И она тоже могла пострадать — из-за неё. Хорошо, что ее отец узнал обо всем и все взял в свои руки — по словам Чернова, Ведьмин-старший сделал все возможное, чтобы этот инцидент никак не отразился на его дочери. Хотя бы за нее Виолетта могла быть спокойна. Но каждый раз, когда она вспоминала ее глаза, полные страха, ей становилось плохо. Хотелось найти подонка, посмевшего подставить её, и сделать из неё боксерскую грушу. Избить так, чтобы живого места не осталась, чтобы она захлебнулась собственной кровью. Виолетта с трудом успокаивалась, понимая, что следственный изолятор — это не то место, в котором нужно проявлять эмоции. Здесь важны спокойствие и хладнокровие.
Она едва сдерживала себя на допросах от того, чтобы не взорваться — понимала, что должна вести себя адекватно, тем более, Чернов по телефону адвоката говорил, что делает все возможное, чтобы вытащить её из изолятора. И что ей, Виолетте, нужно лишь немного потерпеть. Отоспаться, раз уж выдалась такая возможность. И вообще она должна радоваться, что она, как и другие лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, содержится не в одной камере с рецидивистами. Виолетту, правда, это мало успокаивало. Она просто хотела добиться правды и покинуть это место. Хотел встретить Новый год вместе с Татьяной. Хотела как следует отдохнуть. Даже на коньках хотела научиться кататься. Но все её планы были поломаны. Кто-то подставил её. А вот кто, Виолетта не понимала до самого последнего времени. Правду она узнала буквально за несколько часов до того, как её выпустили. За ней пришли, скомандовали: «С вещами на выход», — и отправили наверх, в кабинет к Светлову, где его ждал Чернов и адвокат. Они-то все ей и объяснили.
Двоюродный брат нанял её бывшего студента, у которого онк якобы увела девушку. Просто прелестно. Виолетта придумала за это время много всего — строила целые схемы, пытаясь понять, кто подставил её, но к такому повороту событий явно оказалась не готова. Вообще не готова. Ни разу. Но когда она услышала, что Татьяна нашла свидетеля, резко замолчала и опустила руки на колени.
Злость, взрывающая изнутри, перемешалась с нежностью. Словно солнечный свет смешался с черным дымом.
Татьяна была невероятной — с первой минуты их знакомства. Не зря она поняла, что попала, как только эта сумасшедшая в маске оказалась у неё на коленях в клубе. Не зря она искала ее. И не зря хотела быть с ней.
Нежности становилось все больше — солнечный свет переполнял грудь. И Виолетта сама не заметила, как засмеялась. На неё смотрели, как на сумасшедшего все, кто был в кабине, а она не могла перестать смеяться. Она замолчала так же внезапно, как и начала, вдруг подумав, как Татьяна переживала. Ей было страшно, и наверняка она плакала, но не сидела на месте. Решила, что найдет виноватых, и нашла. В этом была вся Таня Ведьмина — делала, что хотела. Но делала это не для себя — для других.
— Она в безопасности? — первым делом спросила она, перестав смеяться.
— Конечно, — отмахнулся Стас. — Отец посадил ее на домашний арест. Кстати, я с ним дважды общался. Сначала он договор хотел порвать, потом передумал. Ладно, об этом потом.
Виолетта прикрыла глаза.
