Не знаю, что это была за скотина, которая помешала нашей идиллии, но, по всей видимости, самая последняя. Я успела проклясть ее про себя на трех языках.
Виолетта звонку тоже не обрадовалась. Она едва слышно выругалась и отпустила меня.
— Ты ведь доцент! Откуда ты слова тоже знаешь? — всплеснула я руками, но вместо ответа она потрепала меня за щеку, как маленькую, и пошла открывать. Вид у неё был при этом такой рассерженный, что мне стало понятно — незваный гость будет выпровожен. Может быть, это снова её замечательная бабушка? Поняла, что у них с Эльвирой ничего не получилось, и пришла выяснять отношения с непослушным внучком.
Я направилась следом за Виолеттой, но в прихожую заходить не стала, а притаилась за углом. Если это не Валентина Анатольевна, а, скажем, Эльвира, я появлюсь в самый неподходящий момент и устрою ревизию ее волос. Вырву все, к чертям собачьим. Настрой у меня был воинственный. Отдавать свою девушку я никому не собиралась.
Виолетта посмотрела в глазок и рывком распахнула дверь.
— Здравствуйте, — лучезарно улыбнулся ей стоящий за порогом проректор. Однако сказать больше ничего не успел, хоть и хотел. Виолетта не дала ему этого сделать.
— Я, конечно, понимаю, что вы — руководство университета, но это не дает вам право вмешиваться в мое личное время и пространство, — жестко сказала она.
— Виолетта Игоревна, — тяжело вздохнул проректор, — вы в себе или недавно вышли покурить? Я зашел к вам не как ваше руководство, а по-соседски. Кое-что принес.
— Благодарю, но мне ничего не нужно, — отрезала Виолетта.
— А пакет?
— Я же сказала — ничего.
— То есть, вы его не теряли? — уточнил проректор.
— Единственное, что я теряю — терпение, — сообщила ему Виолетта.
— Не ваш, что ли? У нас Виолетт на этаже больше нет, — пробормотал мужчина.
— С чего вы вообще взяли, что это мой пакет?
— Так написано же в записке: «Моей сладкой медвежонке Виолке», — с явным удовольствием процитировал проректор.
И тут до меня дошло — это же мой пакет! Я оставила его на площадке. Бедный Дарт Вейдер, наверняка он заскучал один!
