Виолетта приехала домой. В кои-то веки не нужно было разбираться с документами и можно было отдохнуть, но он поймал себя на мысли, что не знает, чем себя занять, и как избавиться от мыслей о Татьяне. К этому времени она окончательно избавилась от негативных эмоций и могла мыслить трезво. А потому села и раскидала ситуацию для самой себя. Их расставание с Таней выглядело глупо и нелогично, и в какой-то момент Виолетта даже разозлилась на саму себя за то, что будучи старше, опытнее и явно умнее, не смогла сдержать себя, успокоить Таню и сохранить их и без того хрупкие отношения.
— Ты должна все исправить, — задумчиво произнесла Виолетта, стоя у окна с чашкой горячего кофе с корицей. Она часто разговаривала сама с собой — это помогало ей сосредоточиться.
Вот только как исправить?
Сделать первый шаг. Дать понять, что ей жаль. Что она хочет встретиться с ней. Извиниться. И начать заново.
Какое-то время Виолетта колебалась, пытаясь проанализировать то, в каком состоянии находится Таня, и будет ли она согласна пойти навстречу. А потом в какой-то момент схватила телефон и набрала ее номер, полная решимости переодеться и поехать к ней. О своем дне рождении она как-то совершенно забыла.
О том, что Таня уже находится рядом с её домом, Виолетта понятия не имела, и когда она сказала, что сейчас придет, от переизбытка чувств ударила кулаком по стене. До последнего не могла поверить в это.
Она выскочила на площадку и гипнотизировала взглядом лифт, волнуясь перед встречей, как школьница. А она в очередной раз удивила её — появилась со стороны лестницы. Таня бежала — ее волосы растрепались, щеки раскраснелись, а глаза сверкали. Она выглядела так трогательно, что её сердце сжалось. Никакой косметики, никакой фальши — естественная красота, от которой у неё захватывало дух.
Виолетта зачарованно смотрела на Таню, словно оглушенная. В ее зеленых, широко открытых глазах можно было утонуть. Когда она улыбнулась, сердце Виолетты окончательно оттаяло — в этой улыбке было столько света, что ей хотелось улыбаться в ответ. А когда в ее глазах появились слезы, она вдруг поняла, что не хочет, чтобы Таня плакала — ни из-за неё, ни из-за других. И она сделает все, чтобы в ее глазах больше не было слез.
Виолетта раскинула руки в объятиях, хотя никогда раньше не делала ничего подобно, да и вообще не любила проявлять свои чувства. А Таня побежала к ней и буквально запрыгнула — ей оставалось лишь подхватить эту девчонку и крепко прижать к себе.
Едва только она оказалась в её руках, Виолетта почувствовала спокойствие, которого не было с ней все эти три дня. Она обнимала ее, чувствуя, как быстро бьется сердце, и наслаждаясь знакомым запахом, что ассоциировался у Виолетты с запахом звездной августовской ночи. А потом отнесла в квартиру, усадила на диван и как могла успокаивала. И ей казалось, что в квартире стало светлее — словно в ней появилось маленькое солнце.
Она усадила Таню к себе на колени, и они разговаривали. Долго, спокойно, не повышая голоса. Виолетта гладила ее по волосам, а она терлась щекой об её плечо как кошка. И они оба не могли отпустить друг друга. Соскучились.
— У тебя точно с ней ничего не было? — спросила Таня ревниво.
— Точно, — усмехнулась Виолетта.
— А хотелось? — не отставала она.
— Чего хотелось?
— Это я у тебя спрашиваю, чего тебе с ней хотелось, — хитро сощурившись, спросила девушка.
— Мне хотелось, чтобы она оставила меня в покое, — призналась Виолетта.
— Не переживай, котик. Если я ее встречу, познакомлю ее личико с асфальтом, — кровожадно пообещала Таня. — Жениться она за тебя захотела, посмотрите-ка! Не зря эта курица с первого взгляда мне не понравилась! А ты с ней так мило болтала. Не верь женщинам, Виолка. Какой бы умной ты себя не считала, они найдут способ обвести тебя вокруг пальца на раз-два.
— А тебе я могу верить? — с улыбкой спросила Виолетта.
— Конечно, можешь, — кивнула Таня.
— Но ты ведь тоже женщина.
— Я — исключение, — надулась девушка
— Мое исключение, — поправила ее Виолетта.
— Только твое? — лукаво взглянула на неё девушка.
Ничего не говоря, она убрал с ее лица прядь волос и, наконец, поцеловала в губы. Медленно, словно давая ей возможность отстраниться, пока не поздно, но Таня не хотела этого. Она положила руку ей на плечо и, прикрыв длинные ресницы, отвечала на поцелуй — сначала робко, но затем все более и более уверенно. Ее губы были податливыми, горячими и сухими, со слабым привкусом карамели, и Виолетте нравилось ловить ее дыхание своими губами, понимая, что постепенно оно становится все тяжелее и жарче. Виола запускала пальцы в ее распущенныеа волосы, гладила по спине и плечам, осторожно целовала линию подбородка. Виолетта сдерживала себя, понимая, что может испугать Таню, и хотя это давалось ей нелегко, она старалась быть неспешной и нежной. Она не может зайти с ней слишком далеко. Не сейчас. Она испугается, не поймет. А Виолетта… Виолетта столько ждала, что может подождать еще.
