Все началось обыденно — инспектор ГИБДД попросил нас остановиться взмахом жезла, и Виолетта послушно припарковалась рядом с патрульной машиной. Она спокойно открыла окошко и протянул документы мужчине, который сухо представился капитаном Васильевым. Я отвечала на сообщение Женьки, когда полицейский заявил, что машина Виолетты проходит по какой-то ориентировке. Поэтому он «намерен произвести досмотр транспортного средства». Виолетьв удивленно на него взглянула, но согласился — все с тем же спокойствием. Она ничего не боялась. Знала, что не совершала ничего противоправного. И, повернувшись ко мне, улыбнулась, словно давая знать, что все хорошо.
Нас попросили выйти из машины, подвели двух каких-то мужчин — как оказалось, понятых, и, снимая все происходящее на камеру, начали этот самый досмотр. Виолетта держалась уверенно и помогала инспекторам — сама открывала багажник, капот и бардачок, и я, глядя на неё, не волновалась. Я была уверена, что еще несколько минут, и мы поедем дальше. Окажемся у неё в квартире, я похвастаюсь своим тортиком, обниму Виолетту и буду целовать её до тех пор, пока губы не начнут гореть. И этот день станет прекрасным и светлым. Полным страсти и нежности. Ожидания новогоднего чуда. Любви.
Но этого не произошло.
Под задним сидением машины Виолетьы нашли странный пакетик, скрученный в несколько раз, и я сразу поняла, что в нем может быть. Виолетта — тоже. Наркотики. Я ошарашенно смотрела на Виолетту и впервые за все время нашего общения увидела страх. Правда, страх тотчас сменился показным каменным равнодушием.
Я смотрела на этот пакетик как на бомбу замедленного действия, зная, что она рванет. И она рванула. Виолетту стали подозревать в хранении и продаже наркотиков. Мою Виолетту! В таком откровенном дерьме! Мне даже дышать стало сложно, и пульс стучался в висках так громко, что в какие-то моменты я слышала только его, а не голос полицейских и Виолетты.
Дальнейшее я помнила плохо — все было словно в тумане. Приехали еще какие-то люди. Нас обыскивали, задавали вопросы, составили протокол. Заставили подписать кучу бумаг, каждую из которых Виолетта внимательно читала. Все это длилось безумно долго и мучительно, и в какой-то момент мне начало казаться, что я наблюдаю за происходящим откуда-то сверху, снимая все на камеру телефона — это единственное, что я смогла придумать.
