Возможно, это была насмешка судьбы, но Эльвира отвезла Виолетту в тот самый ресторан, где они с Татьяной однажды обедали. Виолетта выбрала тот же столик, и сама не поняла, зачем сделала это. Может быть, подсознательно хотела сравнить девушек?
Они кардинально отличались друг от друга. Эльвира заказала легкий овощной салат и смузи подозрительного мутно-зеленого цвета, словно невзначай заметив, что придерживается принципов правильного питания, а еще трижды в неделю посещает спорт-зал, плавает, играет в теннис и ходит на какие-то особенные тренинги, посвященные раскрытию женственности. И, конечно же, любит путешествовать. А умные женщины — такие, как она, — ее маленькая слабость.
Эльвира кокетничала с ней и, надо признать, получалось это у нее хорошо, однако Виолетте было все равно. Она вспоминала Татьяну и их встречу в этом месте. Тогда между ними еще ничего не было, но она не постеснялась залезть к ней под стол, чтобы ее отец не увидел их вместе. В тот момент Виолетта буквально потеряла дар речи — ни одна девушка, с которой ей довелось общаться, не была способна на подобный поступок, а эта еще и тарелку с ризотто потребовала и шутила.
Вспоминая это, Виолетта с трудом скрыла улыбку. Татьяна Ведьмина была единственной и неповторимой. Яркой, странной и неповторимо очаровательной. Девчонка-адреналин, которую не хотелось отпускать. Её личная доза сумасшествия.
Она заказывала, что хотела, говорила, что хотела, делала, что хотела, — искренне, от души. И она чувствовала это с того самого момента, как она поцеловала её в клубе. У Тани не было комплексов — она нашла в себе смелость оставаться собою. И каждое её воспоминание о ней было наполнено теплом.
Да, Татьяна кардинально отличалась от Эльвиры. Не такая взрослая, зато порывистая, наглая, сумасбродная, шумная… Но рядом с ней Виолетта всегда чувствовала себя живой. Она говорила — и ей хотелось ее слушать. Она шутила — и ей хотелось смеяться. Она улыбалась — и ей хотелось улыбаться в ответ. Рядом с Эльвирой же она чувствовала себя пластиковой куклой. Внутри не было ничего, кроме глухого раздражения и ощущения потраченного зря времени.
Эльвира что-то говорила и говорила Виолетте, но она не могла сосредоточиться на ее голосе, а когда она задала вопрос, даже не поняла, о чем речь.
— Ты вообще слушаешь меня? — нахмурилась Эльвира.
— Прости, задумалась, — ответила Виолетта.
