«Опять ты, плесень, — говорил презрительный кошачий взгляд. — Села на мое кресло. Развела сырость. Еще и хозяина заставила что-то готовить. Так-то она только для меня готовит».
— Хорошая Прелесть, — тихо сказала я и осторожно погладила ее.
«Я-то, может, и хорошая, а вот ты не очень», — читалось в желтых глазах.
Черная шерсть Прелести была мягкой, и, если честно, я бы схватила ее, как плюшевую игрушку, чтобы прижать к себе, однако кошке моя компания явно не нравилась. Она одарила меня еще одним презрительным взглядом, пару раз ударила хвостом из стороны в сторону, и спрыгнула с дивана, а я стерла выступившие слезы тыльной стороной ладони.
Виолетта села рядом, поставила на столик круглый деревянный поднос с чаем и темным шоколадом, а после убрала волосы с моего заплаканного лица. Я хотела вновь спрятать свои слезы, но Виолетта не позволила мне сделать это — осторожно взяла меня за подбородок и чуть приподняла лицо.
— Не надо, Таня. Не плачь, — попросила она, стирая влажные следы со щек.
Я лишь прикрыла глаза в ответ. Проклятые слезы не останавливались. Я знала, что Виолетта теряется, видя их, но ничего не могла с собой поделать. От смущения я схватила кружку с чаем и едва не обожглась, но Виолетта вовремя перехватил ее и помогла взять правильно — за ручку. Я сделала несколько глотков и со стуком поставила на поднос.
— Ведь все хорошо. Хорошо ведь? — заглянула мне в лицо Виолетта.
— Хорошо…
— Тогда почему ты плачешь? — спросила она, со вздохом обняв меня одной рукой. Виолетта была такой теплой и уютной, что я прижалась к ней и положила голову на плечо. На меня накатила волна умиротворения.
— Не знаю, — призналась я.
— Не знаю, — задумчиво повторила следом за мной Виолетта и взяла мою ладонь в свою. — Удивительные вы существа, женщины. Разве можно не знать, почему ты плачешь?
— Можно, — жалобно отозвалась я. — Мне хорошо и плохо одновременно.
— Даже так? — изогнула бровь Виолетта, и я не смогла не улыбнуться. — Я не всегда тебя понимаю, Татьяна, и ты остаешься для меня загадкой, которую мне хочется разгадать. Но я точно понимаю одно — ты мне дорога. Знаешь, у меня всегда был другой идеал женщины. Спокойная, серьезная, зрелая. Этакая Снежная королева, которая не станет прятаться под елками и столами, не будет заставлять взрослую женщину притворяться ее девушкой, и сама не захочет притворяться её девушкой на семейном торжестве. Ты — полная противоположность идеальной женщины в моей голове. Не Снежная королева, а Герда. Но именно ты вызываешь во мне эмоции. Море эмоций. — Её теплые пальцы чуть сжали мою ладонь. — Я постоянно о тебе думаю. И меня раздражает то, что, возможно, ты обо мне почти и не думаешь, Таня. Что вокруг тебя много молодых здоровых парней и девушек. Что для тебя отношения со мной могут быть просто игрой в любовь между студенткой и преподом.
