Денис не знал, что оружие ненастоящее. И замер. Виолетта перехватил пистолет у Тани и жестом велела брату сесть на кресло, из которого он только что вскочил. Нужно было понять, что делать, но его словно заклинило — Виолетта смотрела на Таню, и чувствовала, что её переполняет солнечный свет. Она была слишком красивой. Ей пришлось тряхнуть головой, чтобы выкинуть ненужные мысли из головы.
— Сиди смирно, — велела она Денису, который вдруг растеряла всю свою храбрость и не сводил глаз с дула пистолета.
— Что будем делать? — спросила она Таню.
— Давай избавимся от него. Навсегда, — предложила она.
— Вы меня замочить, что ли, решили?! — забеспокоился Денис. — Эй, у вас будут проблемы.
— Ты что, не понял? — с вызовом посмотрела на него Таня. — Я и есть проблемы. Твои.
— Крыса, — выдохнул Денис, и Виолетта тотчас велела ему замолчать. Пистолет — пусть и ненастоящий — был весомым аргументом.
— Виолетта, вызывай полицию. И не переживай, — нежно улыбнулась ей Таня. — Я все записала на камеру. Каждое его слово. И не переживай, этот кусок навоза мне ничего не сделает.
Она нахмурилась. Все еще боялся за нее, хоть и понимала, что теперь ситуация изменилась в корне.
— Вызывай, говорю! Даже если ты избавишься от показаний Андрея, от моих тебе избавиться не удастся. Виолетта, мы не будем бояться его всю жизнь. Что за бред? — дернула плечиком Таня. — Пусть отдохнет в камере. А потом поедет лес валить в Сибирь. Посмотрим, поможет ли ему отец, если за меня вступится мой папочка. Он только кажется добреньким, но врагов ой как не любит. Особенно тех, кто обижает его детей.
Денис дернулся и прошипел что-то злое. А Виолетта с усмешкой подумала, что добреньким ее папочка ей никогда не казался, но в ответ лишь кивнула. Она попросила Таню сходить на кухню и принести веревку, которой завязала Денису руки и ноги — так, на всякий случай. А то вдруг поймет, что оружие ненастоящее. А сама набрала капитана Светлова с телефона Тани — благо, запомнила его. Светлов дежурил. Он весьма удивился, но пообещал приехать в самом скором времени.
Виолетта смотрела на Таню, и она казалась ей самой восхитительной девушкой из всех, которые онс только встречала.
* * *
Это был самый эпичный Новый год в моей жизни.
Сначала я сбежала из дома. Потом ждала Виолетту в темноте, чтобы сделать ей сюрприз. Затем подслушала её разговор с поехавшим братцем, а в конце и вовсе феерично появилась из-под стола и размазала-таки торт по морде Дениса. И сделала то с огромным удовольствием. Конечно, лучше бы я размазала его катком по асфальту, но что было, тем и воспользовалась.
Я старалась казаться смелой и бодрой, даже улыбалась, но на самом деле мне не было весело. Я слышала их разговор от начала и до конца — более того, я аккуратно записала его на камеру, слегка высунув телефон из-за барной стойки. Однако мне по-настоящему было страшно. Так страшно, что тряслись руки и плавилось сердце. Денис угрожал Виолетте расправой со мной. В фильмах такие вещи решались иначе — с драками, перестрелками, угрозами и похищениями. Злодеи шантажировали главных героев их любимыми женщинами или детьми, взятыми в заложники, и заставляли делать разные вещи. Но в реальности все оказалось иначе. Просто двое взрослых людей сидели в гостиной в канун Нового года, и один из них говорил такие вещи, что волосы на руках становились дыбом.
Дело было не в том, что она говорит, а как. Обыденно. Словно привык совершать преступление. Словно зло стало его повседневным орудием. И словно он сам был злом — только в человеческом обличии. Я слушала его и понимала — вот она какая, Снежная Королева. Это не прекрасная женщина с холодной внешностью. И не прекрасный мужчина с покрытыми инеем волосами. Это не Денис Дворецкий, которому жизнь дала все, но которому всегда было бесконечно мало ее даров. Снежная Королева — это не человек. Это жадность, презрение, злость, ненависть, боль. Это то, что нас разрушает.
И когда я это поняла, страх притупился. Не исчез, а отступил куда-то на второй план. И я сказала себе, что буду той самой Гердой, которая спасла Кая. И сделаю все, чтобы освободить его из лап Снежной Королевы.
Не знаю, когда и откуда во мне взялась смелость появиться из-под стола, размазать торт по наглой роже Дениса и достать свой газовый пистолет, за который я уже в который раз благодарила папу. Наверное, она появилась тогда, когда я услышала голос Виолетты, которая выбрала меня.
Это было так глупо. Так странно. И это было так важно, что я вдруг поняла, что не ошиблась. Не ошиблась в человеке, которого полюбила.
Слова Виолетты грели сердце. Она действительно выбрала меня, а не карьеру и имидж, которые были так для неё важны. Несмотря на то, что Денис мог обманывать её, она выбрала мою безопасность, а не свою невиновность. Она действительно меня любила. И осознание этого сделало меня сильной.
Я решила, что не собираюсь прятаться от Дениса всю жизнь. Не позволю сломать ему мою жизнь или жизнь Виолетты из-за наследства бабки. Я сделаю все, чтобы боялся он, а не мы.
Я была уверена — не только в себе, но и в нас.
Капитан Светлов и еще несколько сотрудников в штатском приехали достаточно быстро и забрали Дениса, который то и дело разражался очередной тирадой о том, какой у него крутой отец и друзья, и как он всем нам покажет. А в прихожей Денис и вовсе стал орать на всю квартиру. Оказалось, что один его ботинок был мокрым — кто-то из Прелестей перепутал его с лоточком. Несло от ботинка впечатляюще, словно в него нагадила не маленькая кошечка, а здоровенный скунс. Полицейские и Виолетта не смогли сдержать хохот, а я театрально зажала нос двумя пальцами. Денис, который до этого держался надменно и даже нагло, принялся истерить еще больше и заявил, что ботинок надевать не будет.
— Иди босиком, — пожал плечами Светлов. — Или вон у хозяина пакет попроси. Привяжем тебе к ноте.
От пакета Денис гордо отказался и все-таки напялил облюбованный кошкой ботинок, ибо Виолетта свою обувь жертвовать ему отказался.
— Сочувствую, крысеныш, — напоследок сказала я ему. — Я не шучу, когда говорю, что мой папа сделает из тебя котлету по-дворецки.
Он попытался что-то гавкнуть в ответ, но полицейские в штатском быстро его приструнили и увели вон. Мы с Виолеттой, наконец, остались наедине, и я, не выдержав, обняла её, крепко прижимаясь и ощущая жар её тела сквозь одежду. Виолетта заключила меня в объятия, и я почувствовала себя защищенной. Влюбленной. Счастливой.
— Мое маленькое чудовище, — вздохнула она, целуя меня в висок. — Откуда ты здесь взялось?
— Я приехала приготовить тебе еду, — ответила я. — Стас сказал, что ты будешь дома после обеда, и я приехала, чтобы приготовить тебе кое-что и убраться. Хотела сделать сюрприз и спряталась под столом. А ты пришла не одна.
— И ты решила подслушать разговор, — продолжила Виолетта.
— Я услышала свое имя. И… вышло, как вышло. Спасибо, что выбрала меня, — прошептала я, уткнувшись ей в плечо лбом.
— А я мог поступить иначе? — усмехнулась Виолетта.
Я потерлась лбом о её плечо, а она коротко поцеловала меня, заставив на некоторое время забыть обо всем на свете, но когда я попыталась сделать поцелуй более чувственным, не в силах сдерживать жар в груди, Виолетта мягко отстранилась, и я не стала настаивать. Знала, что у нас впереди еще много времени.
Я снова просто обняла её — любимую и родную. На моей душе, наконец, стало спокойно. На моих плечах больше не лежал тяжелый груз, и даже дышать стало легче. Виолетта в безопасности. Она со мной. И ей больше ничего не угрожает.
