"а теперь я хочу обратиться к тебе, приятель. я знаю, ты читаешь это. и я прошу выслушать меня. закрой глаза... сделай глубокий вдох и сосчитай до десяти. вспомни обо всем, что случилось с тобой в прошлом. хорошие, плохие моменты – все это было не случайно. мы не можем изменить прошлое, но.. мы можем изменить будущее. и только если ты этого захочешь. и ты должен захотеть.
вспомни о всех тех, кому ты дорог, чьим смыслом жизни ты являешься. ты можешь быть конченым эгоистом, но ты не имеешь право отбирать себя у окружающих. подумай, сколько тебе еще предстоит совершить, скольких людей встретить, сколько всего узнать.. а теперь сделай шаг назад. отойди от края крыши, беги прочь от моста, брось лезвие, порви веревку, высыпь таблетки.. не убивай себя, друг. кем бы ты ни был, я понимаю, насколько сейчас все сложно. я просто хочу, чтобы ты знал, что всё станет лучше. я обещаю. просто продержись ещё немного. я знаю, что ты думаешь, что всем плевать. ты не прав. и не отрицай этого. мне не плевать, иначе я не говорила бы этого. ты не один. мы можем быть в сотнях километров друг от друга, но мы проходим через одно и то же.
пожалуйста, держись. пожалуйста. я в тебя верю."
Я закрываю дневник и бегу вниз на зов своего мужа. Точнее... На весёлый смех. Рядом стоит Лотти и что-то говорит ему. Луи с улыбкой смотрит то на свою младшую сестру, то на нашу дочь.
После смерти Джоанны прошло много времени. Пять лет. Мы пытались жить, пытались набраться сил, но всё время сбивались с пути. Думали, а будет ли лучше от того, что мы отпустим её? Вроде бы знали о её болезни, а чувство, что она... и не говорила нам об этом.
Через неделю после смерти Джо, мне стукнуло двадцать. Такая большая цифра, но я не помню даже половины своей прожитой жизни. А надо бы. В моей памяти навсегда отпечаталось счастливое лицо Джоанны Дикин. Мне было больно от того, что моей мамы, хоть и не родной, больше нет в живых. Я пыталась. Пыталась держать себя в руках. Я помогала Лотти с её новой коллекцией, когда она впала в депрессию, как и все остальные члены семьи. Не подумайте, что Фиби и Дейзи легко перенесли смерть матери. Нет. Близняшки улыбаются каждый день. Заставляют улыбаться каждого, когда на груди огромная рана, которая каждый раз кровоточит всё больше и больше. Днём они всё те же Фибс и Дейзи, а ночью малышки плачут. Я слышала их всхлипы, потому что пять лет подряд подхожу к их комнатам.
Физзи. Держится. Знаете... Она самый замечательный человек из всех, которых я встречала когда-либо.
Однажды Луи подумывал об окончании своей карьеры певца. Но мы были против этого. Те, чьё мнение было важно для него. Его семья. Когда он сидел дома в гостиной, на кухне, в своей старой спальне, всё ощущалось, как прежде. Изменения не чувствовались. Заходя в социальные сети, он находил её, аккаунты Джоанны и счастливую улыбку на её лице. Такую родную и любимую улыбку. Странно, но её номер всё ещё работает, и Луи не смог удалить его из контактов, как сказала мне Лотти, потому что... Никто не мог. Мы все знали, что сам телефон лежит где-то далеко в шкафу и звук на нём выключен, но при звонке шли гудки. Сначала Луи старался быстро пролистывать контакт, но позже, он всё дольше начал задерживаться на иконке со старой фотографией. Однажды он сидел так слишком долго и не заметил, как я вошла к нему в комнату. Я положила свою руку на плечо и тихо на ухо сказала:
- Давай же, Лу... Позвони.
И это стало последней каплей. Томмо ставит на громкую связь. Гудки. "Привет, это Джоанна Дикин, простите, что не могу ответь. Скорее всего я на работе или со своей семьёй". Мы молчим, вслушиваясь в её такую незамысловатую фразу. По телу проносится дрожь, а сердце кажется замирает. Когда из трубки слышен обещанный сигнал, Томлинсон всё ещё молчит. Мы оба не знаем, что говорить. Не знали, что сказали бы, будь мама ещё жива.
- Я скучаю по тебе, мам...
Это срывается с наших уст, куда быстрее, чем мы могли подумать. Я и Лу смотрим друг на друга на протяжение нескольких минут, думая, что сказать друг другу, но... Слов просто нет. Мы продолжаем сидеть на кровати и думать о том, почему нам обоим так тяжело. Конечно, нам не хватает Джоанны. Но у нас есть её маленькая копия. Джоанна Т/И Томлинсон. Девочка с тёмными волосами, которая озаряет своей улыбкой всех. Она настолько добрая, что я иногда не могу сдержать своих слёз, потому что каждый раз вспоминаю свою маму. Да, повторюсь, Джоанна мне не родная, но она моя мама.
Наша с Луи дочь подбегает к нам. Садится посередине и прижимает нас к себе, тихо нашёптывая нам на ушко, что всё будет хорошо. Тихо, тихо, чтобы никто не услышал. Боится, что наш секрет кто-то узнает. Я целую дочку в щечку, так же, как и Луи.
- Без темноты, мы бы никогда не увидели звёзд...
Едва слышно говорит Джоанна и улыбается. Той улыбкой, которую запомнили все. Той улыбкой, которую любил весь мир.
