Гарри Стайлс предпочитает забегаловки дорогим ресторанам, быструю езду медленным прогулкам и ночное время дневному. А ещё, кажется, искренне ненавидит сигареты, а потом одна из них всё так же неизменно оказывается зажатой между его пальцев, пока он бездумно рассматривает усыпанное звёздами небо, задрав голову кверху.
Гарри Стайлс знает, что такое пахать на двух работах, чтобы иметь возможность оплачивать собственное обучение, которое, в принципе, и заключается в полудреме на парах, в попытках компенсировать ночной недосып. Днём он помнит, что восемь грамм перемолотого кофе — стандарт для эспрессо, а ночью думает о том, что жевал бы сейчас эту гадость всухую, лишь перед глазами не плыло от усталости. Он может по звуку отличить роторно-поршневой от двигателя внутреннего сгорания, а потом, под утро, когда темнота после короткой ночи только начинает рассеиваться, он тщательно отмывает испачканные мазутом руки, чтобы отправиться в универ для сна на учебниках по праву.
Гарри Стайлс любит шоколадное мороженное, тёплые флоридские ночи и своего чёрного лабрадора. Гарри Стайлс ненавидит разбалованных людей, неоправданную агрессию и лекции по теории доказательств. Он знает, когда лучше промолчать, и умеет смотреть так, что тебе кажется, будто ты оказываешься по ту сторону вашей негласной конфиденции — на его месте. В его шкуре.
Гарри Стайлс — душа компании. В его хрипловатом смехе всегда слишком много оттенков радости. И грусти. А в его глазах усталость диффузирует в бесконечных пропастях его собственного сознания, с наполовину стёртыми границами, затягивающими в себя подобно массивным чёрным дырам. Он расслабленно заваливается на диван во время очередного сбора нашей небольшой компании, заказывает своё любимое мороженое, а потом долго и терпеливо выслушивает все пререкания каждого из нас, чтобы в конечном итоге глупо подшутить на понятную только ему одному тему.
Его любимые рубашки всегда слишком тонкие. А ко всему прочему, Гарри, кажется, совершенно не догадывается, зачем на них пришивают пуговицы.
Он не боится кого-то обидеть, но, когда всё же делает это, начинает искренне сожалеть. Он — парень, который знает, что такое доброта в сознании, полном дерьма. Он — парень, который знает о жизни слишком много хренового для того, чтобы всё ещё наивно верить в существование удачи. И он всё ещё тот же парень, который не научился отличать плохое от хорошего, и который чертовски любит наступать на одни и те же грабли. В трёхсотый раз.
