Луна поднялась над дворцом, серебря своим светом чистое синее-черное небо, усыпанное звездами. Далматия спала, и даже прислуга ходила тихо-тихо, совсем неслышно, боясь потревожить эту тишину. Омеги спали, солдаты молча стояли на посту, а Сокол глядел на луну, круглую и блестящую, как серебряная монета.
Ему следовало пойти спать, но он не мог упустить эту минуту, чтобы побыть одному. Роль надзирателя его тяготила, и он, прежде никогда не страдавший сентиментальностью, хотел теперь всего лишь полюбоваться луной, которая вовсе не требовала от него постоянного внимания и наблюдения, в отличие от его пленника.
Он полной грудью вдохнул ночной теплый воздух.
Сильные гибкие руки обняли его, прижимая к себе, и сладкий лакричный аромат окутал его, увлекая в свои сети. Тихий глубокий голос тихо прошептал ему в шею:
— Замечтался, тюремщик?
Конечно же Сокол сразу узнал этот голос и не поверил, что слышит его. Айвэ Саламандра сейчас укладывался спать под взглядом опытного евнуха — он сам это видел. Его никак не могло быть здесь.
Пока Сокол, никогда не блиставший скоростью мысли, пытался понять, что же ему делать, Айвэ прижался к нему всем телом, опуская руку ниже. Белые пальцы очертили грудь, спустились к животу, крепкому, как у всякого альфы, который ел много мяса, упражнялся с оружием и был занят с утра до вечера. Губы, казавшиеся всегда холодными, коснулись шеи, целуя обжигающе, как далматское солнце, и когда пальцы оказались ниже, оглаживая мужскую плоть, скрытую тканью, Сокол наконец сообразил, что происходит, и подался вперед, отпрянув от омеги почти в трусливом замешательстве. Он резко обернулся, чтобы выразить все свое негодование, как чужие руки тут же притянули его к себе, целуя. Сокол не успел даже вздохнуть, не успел осмыслить себя, когда весь его разум сосредоточился на одном этом поцелуе, смазанном, неожиданном, удушающем, и на этих руках, что крепко обнимали его, как паучьи лапы держат добычу, и этом теле в тонкой сатиновой рубашке, что прижималось к нему так постыдно, что Сокол не нашел бы даже слов, чтобы описать степень той вульгарности, которой обладал этот жест.
Ему показалось, что прошло непростительно много времени, когда разум наконец вернулся к нему, и он схватил Саламандру за плечи и отодвинул от себя с такой грубостью, как отодвигают мебель.
ВЫ ЧИТАЕТЕ
Стервятник
خيال (فانتازيا)Айвэ Саламандра - королевский советник, в руках которого сосредоточена немыслимая власть. Одно его слово заставляет каждого думать дважды, прежде чем перечить ему. Он добился всего, о чем можно мечтать: обзавелся семьей, загнал под каблук короля, за...
