Убийство при свете рампы

5.6.

Юноша прикрыл глаза и вздохнул. Капитан отметил, что ресницы у него длинные и загибаются очень красиво, без малейшего намека на тушь. И что при упоминании Хальстена на щеках его выступил очаровательный румянец.

- Да. Из-за него.

- Вы думали, они с Клэр спали?

- Не думал. Знал, - ответил Руби очень тихо, и капитан расслышал еще один вздох.

- Вы злились на них? Ревновали?

- Какое это имеет значение? - угрюмо спросил Руби.

- Существенное. Видите ли, ревность - один из самых распространенных мотивов к убийству.

- Вы о чем? - юноша поднял на капитана недоумевающий взгляд. - И почему вы так детально расспрашиваете про антракт?

- Потому что именно во время антракта кто-то пробрался в левую кулису, где стояла виселица, заменил бутафорскую удавку на настоящую и подпилил страховочную веревку. Так ответьте на означенный выше вопрос - вы ревновали Хальстена к Клэр? Советую не врать, я уже по вашим глазам вижу, что вас сильно расстраивал сложившийся треугольник, - закончил капитан Дамина жестким тоном. На трепетных созданий вроде Руби такой прием оказывал потрясающий эффект; при удачном стечении обстоятельств можно было даже получить признательные показания.

- Я этого не делал! - испуганно воскликнул Руби, стиснув обеими руками подлокотник кресла.

- Вас еще ни в чем не обвиняют. Но для того, чтобы найти убийцу, я должен выяснить все обстоятельства дела, понимаете?

- Ну, хорошо. Я ревновал, это правда. Просто с Хальстеном все было иначе, чем с другими. Других я нарочно приглашал к нам домой и представлял Клэр, так легче было проверить, нравлюсь им я или только деньги моего деда. Я даже просил ее рассказывать про дедушкино завещание, якобы под большим секретом, для лучшего эффекта. Они все покупались на этот фокус, а я совсем не хотел тратить время и чувства на тех, кому нужны были только деньги. Меня огорчало, что вокруг так много продажных особ... Но лучше выявить суть человека в самом начале, верно? Мы никому не говорили об этой маленькой игре, конечно, даже матери - она и так слишком активно вмешивалась в нашу личную жизнь. Но Хальстен, - Руби снова прикрыл на мгновение глаза и продолжил: - Он нравился мне гораздо больше, чем кто-либо, и я не хотел, чтобы Клэр с ним любезничала. Я вообще не хотел их знакомить - и не зря, как потом оказалось. Это было в феврале, а в марте я начал подозревать кое-что. Я прямо спросил у Клэр, и она уверяла, что Хальстен сам начал ее преследовать, что она не завлекала его, ничего не говорила о завещании и даже угрожала ему гневом дедушки. А Хальстен просто продолжал вести себя, как раньше, и мне легче было верить в его верность, чем задать ему тот же вопрос. К тому же, в марте он поступил в Военную Академию, и мы стали редко видеться. Это меня успокаивало, ведь я думал, что для Клэр он вовсе недоступен. А когда я, наконец, решился на откровенный разговор, он признался, что они с Клэр встречаются, он ее любит, а со мной не порвал, потому что хочет нас обоих. И тогда мы поссорились. Сильно. Наверное, мы бы и подрались, но Хальстен считал ниже своего достоинства драться с таким... с кем-то вроде меня. Я сказал, что не желаю больше его знать - он ответил, что в таком случае я могу убираться на все четыре стороны. Больше мы не общались.

Капитан Дамина продолжал смотреть на Руби одним из самых суровых своих взглядов, но чувствовал, как в его сердце проникает сочувствие. Ох уж эта первая любовь, помноженная на юношеский максимализм и избалованность единственного ребенка.