Образы под чернильным пером.

7

Мирон:
резво же ты съебалась.

Аня:
ну, ты молчал. я подумала, что тебе нечего сказать, поэтому поспешила лишить тебя своего скучного общества.

Мирон:
как стереотипно. молчание порой бывает гораздо интереснее всех заезженных тем вроде погоды и политики. а некоторым вообще лучше в жизни рот не открывать.

Аня:
в лифте, когда мы промолчали три часа, были немного другие обстоятельства, чем сейчас, знаешь, поэтому мой уход вполне оправдан.

Мирон:
ты так зависима от окружающей среды? я надеялся, что уж ты-то, со своим талантом, сможешь по достоинству оценить мое красноречивое молчание и тончайшую душевную организацию.

Аня:
я не могу молчать, когда на меня смотрят пристальным взглядом и пытаются вытащить душу. мне некомфортно. людям свойственно ошибаться, смирись, ты всегда прав не будешь.

Мирон:
я готов смириться даже со своей неправотой, но ты разбила мое нежное сердце.
хотя, ты права, ошибаться в людях свойственно всем.

Аня:
чем же я разбила ваше сердце, Мирон Янович, позвольте поинтересоваться?

со мной согласился сам Оксимирон, вау

Мирон:
запиши этот день. он легендарный. можешь потом указать его в своих мемуарах, потому что такой день пока есть только у тебя. поставь галочку.

Аня:
сие непременно, господин Федоров

Мирон:
нельзя разбить то, чего нет, замечательная моя.

Аня:
у тебя там раздвоение личности еще началось? определись ты уже со своим сердцем, а то тяжко, наверное, на пенсии жить в страхе, что каждая журналистка может так ранить твою ранимую душу. ах, да, её у тебя тоже нет.

Мирон:
абсолютно верно.
ну, милая, в каждом из нас живёт минимум с десяток личностей, понять не могу, что тебя удивляет.

ты тут слегка выше "каждой" журналистки.

но только слегка.

Аня:
а ты думаешь, я хочу подняться выше? я просто та девушка или журналистка, которая тебе не дала.

и, да, ты ведешь себя сейчас, как обиженная девушка

Мирон:
может, потому и интереснее?

обиженная девушка живёт внутри каждого сурового рэпера.

Аня:
а, то есть твоя конечная цель - затащить меня в постель?