Образы под чернильным пером.

28

- И что это такое? - крикнула Аня, швырнув в воздух бумаги. - Что это такое, я спрашиваю?

Нервы у нее были ни к черту, если быть честными до конца. По сути, свою роль сыграло ночное происшествие, из-за которого девушка не отвечала на любые сообщения и звонки от Мирона: походу, проснулась совесть, но, как всегда, опоздала, поэтому решила пробудить еще от запоя стыд. Блондинка ушла с работы раньше, предварительно собрав свой бабский коллектив, состоявший из Киры и Смоки около своего подъезда.

- Что случилось? - спросила подруга, вскочив со скамейки. - Что ты такого натворила?

- Да, и почему Федоров не может до тебя дозвониться? - выдохнул Цихов. - Он мне весь мозг чайной ложкой выел из-за этого. Жрет и жрет. Никак голод свой не утолит.

Гальдман взглянула на Кирееву, которая, казалось, сейчас расплачется от одного упоминания о мужчине. Она влюбилась по уши в это собрание противоречий, татуированые руки, голубые глаза с оттенком порока и белоснежную улыбку. И Аня, по всей видимости, хорошенько так накосячила, если в ней внезапно воскресла давно мертвая совесть.

- Я, кажется, люблю его, - выдохнула девушка, сев между ними на скамейке. - Он такой...

- Сейчас начнется, - протянул Цихов, сжав виски. - Нет, Мирон, конечно, не так уж и плох, по своей сути, но почему именно он?

- Он такой хороший, - прошептала блондинка, завалившись на Киру, - Такой добрый. Знаете, такое его поведение идет в разрез с тем, что все привыкли видеть.

Потому что Мирон и Оксимирон - разные люди, которые просто выглядят одинаково, оставляя в друг друге какие-то свои характерные черты, дабы слиться воедино, стереть границы - только рамки все еще оставались и были довольно жесткими.

- Аня влюбилась, - выдохнула девушка, - Я думала, не доживу до этого.

- А сегодня я такую хуйню учудила, - поговорила она, - Мне до сих пор стыдно.

- И что же ты сделала? - спросил Саша.

- Напилась и домогалась его, - произнесла блондинка. - Да, представь себе, тигра. Он такой красивый. Умный. Вот нахуя ему журналистка-истеричка, которая сначала не даёт, а потом сама лезет?

- Ты только не реви, а то мы тебя потом хуй успокоим, - попросил Смоки, достав телефон из кармана. - О, твоя любовь звонит. Да, слушаю.